Скажи мне тихо - Мерседес Рон

По какой-то необъяснимой причине боль, которую я чувствовал в последние дни — та разрывающая боль, которая всегда сковывала мои мышцы, кости, всё тело — казалась немного слабее с присутствием Камилы. Присутствие женщины, которая когда-то была девочкой, которую я винил за все беды, что с того дня обрушились на мою жизнь, жизнь моей матери, моего брата, моего отца...

— Я сказал тебе держать рот на замке, — помню, я сказал ей, когда увидел её на похоронах.

Её привёл её отец, к которому по какой-то причине моя мать привязалась, чтобы рыдать безутешно после того, как маленький гроб унесли на кладбище Карсвилля.

— Мне очень жаль, — сказала она, её лицо было красным от слёз.

Тогда я понял, какой я был ублюдок...

— Это была твоя вина. Ты знаешь это, да? — обвинил я её, подходя близко.

Она была с прической в две проклятые косички... Точно такими же, как у Люси накануне, когда она ещё дышала. Я возненавидел видеть её такой идеально уложенной, такой аккуратно причесанной. Моя сестра всегда делала косички, после того как увидела их у Камилы... Она обожала её, подражала ей, она была как её старшая сестра...

— Это твоя вина! — закричал я, одновременно вытягивая руки вперёд и толкая её, заставляя упасть на землю.

Только мой брат был свидетелем этой сцены. И, конечно, он побежал к ней, чтобы защитить её.

— Оставь её в покое! — закричал он в ярости. — Ты был тем, кто не вытащил её вовремя! Ты всё сделал неправильно!

Я помню, как я замер. Очень тихо.

Боль от этой реальности преследовала меня по ночам.

Я поднял взгляд и уставился на эту прекрасную девушку. Ту, которую я скучал каждый день с тех пор, как уехал из этого проклятого города. Ту девушку, чью улыбку я до сих пор мечтал снова увидеть...

— Ты сможешь меня простить? — сказал я тогда, глядя ей в глаза.

Она несколько раз моргнула, и, несмотря на это, не поняла, что я только что спросил её.

— Что? — спросила она несколько секунд спустя.

Снаружи только слышался стук дождя по крыше и стеклам.

— Я не должен был тебя винить... — признался я. Я знал, что части меня до сих пор трудно было произнести эти слова вслух. Всё, что случилось с моей сестрой, было чередой катастрофических несчастий, одно за другим, что привело к смерти невинной девочки, которая не имела отношения к неправильным решениям всех, кто был рядом.

Мой отец изменил моей матери с её лучшей подругой.

Я попросил девочку не рассказывать, что она видела.

Камила рассказала своему отцу то, что знала.

Её отец потерял контроль на детском празднике.

Моя мама вела машину на чрезмерной скорости через мост.

Оленёнок выскочил на дорогу.

Я разбил стекло, не удостоверившись, что все застёгнуты на ремни...

Я мог бы продолжать, и этот список не закончился бы.

Я почувствовал руку Камилы, которая коснулась моей щеки, и я вздрогнул.

— Я должна была молчать, — сказала она очень тихо.

— Ты должна была, да, — сказал я, всё ещё не в силах смотреть на неё полностью. — Но то, что случилось, всё равно произошло бы... Это была моя вина, Камила... Я не смог её спасти вовремя. Я не смог удержать дыхание достаточно долго, чтобы дать ей шанс... — начал я говорить, и мой голос несколько раз сломался. — Я винил тебя, потому что это было легче. Потому что я хотел избавиться от этого чувства, которое преследует меня день и ночь до сих пор...

— Тьяго, это не чья-то вина, — настоятельно сказала она, заставив меня поднять взгляд и встретиться с её огромными карими глазами. — Иногда плохие вещи происходят с хорошими людьми, которые этого не заслуживают... Иногда жизнь даёт нам пощёчину и кричит, что может делать с нами, что угодно, что дни наши сочтены, и именно поэтому мы должны жить по максимуму... Ты не можешь продолжать винить себя или искать виновных в том, что случилось с Люси. Ты должен жить...

— Жить...? — повторил я, глядя на её промокшие волосы, на линии, которые очерчивали её лицо, на изгиб её розовых губ. — Почему я должен жить, если у неё отняли жизнь? Почему?

— Потому что жизнь несправедлива, — ответила она, роняя слезу, которая медленно начала скатываться по её щеке. Я поднял палец и поймал её, прежде чем она успела стечь по её шее. — Потому что ты должен жить ради своей сестры... Ты должен простить себя. Простить нас всех и двигаться вперёд.

Я продолжал смотреть на свой палец. Медленно я поднёс слезу к губам и почувствовал её вкус, как энергию, которая возвращала мне желание жить... Желание, которое я считал невозможным восстановить.

Мы остались в тишине, слушая дождь и гром, который гремел над нашими головами... Слушая биение сердец друг друга и наши дыхания, которые слились в одно...

— Скажи мне кое-что, — спросил я её, снова глядя ей в глаза. — Когда-нибудь ты любила меня больше, чем моего брата?

Камила моргнула в замешательстве и, похоже, стала нервничать.

Я не хотел, чтобы она ушла от этого ответа.

Я поднял руку и провёл ею по её лицу, подтягивая её к себе.

— Скажи мне... — потребовал я. Мне был нужен этот ответ больше, чем когда-либо. Мне был нужен этот ответ, чтобы начать всё с начала, чтобы снова доверять, чтобы поверить, что может быть... Может быть, есть хоть что-то хорошее для меня. — Скажи мне тихо, и я клянусь, ты дашь мне причину начать всё заново.

Камила посмотрела вниз, и я снова заставил её посмотреть мне в глаза...

— Скажи мне, Кам... Пожалуйста, — настоял я.

— Ты всегда был им, Тьяго, — сказала она тогда, не моргнув. — Ты был им, ты есть и будешь...

И, не раздумывая ни секунды, я поцеловал её.

29

КАМИ

Я почувствовала тысячи эмоций, когда его