Скажи мне тихо - Мерседес Рон

губы коснулись моих. Столько всего, и все так сильно, что результат наших соединённых губ стал опасным коктейлем, который я знала, что смогу снова потребовать, как наркотик. То, что началось как грустный поцелуй... полный чувств, горечи, вины, тревоги и печали, вскоре превратилось в почти жизненно необходимое для нас обоих... Потому что мы оба ждали этого момента слишком долго и спрятали его в место, куда ни один из нас не знал, как добраться.

То, как Тьяго завладел моими губами, сильно отличался от того детского поцелуя, которым мы обменялись, когда были детьми. До того, как все, что произошло потом, разрушило нашу жизнь, наши мечты и наше детство. Его способ целовать меня был отчаянным, но в то же время требовательным. Он словно требовал меня как свою, оставлял свои метки на всех уголках, языком, которым не потребовалось много времени, чтобы исследовать.

— Иди сюда, — сказал он, расстёгивая мой ремень, потом свой и откидывая сиденье назад. Я не колебалась, пересела к нему, села верхом на него и дала ему целовать меня, позволяя ему захватить меня во всех смыслах этого слова.

Его руки прошлись по моей спине... медленно спустились вниз, пока не добрались до моей задницы.

— Ты не представляешь, как долго я хотел это сделать, Камила — сказал он, крепко сжимая меня и снова завладевая моим ртом.

Мои руки потянулись к его шее и притянули его ко мне. Я наклонилась так сильно назад, что почувствовала, как руль врезается мне в спину, но мне было всё равно. Я хотела, чтобы он был рядом со мной. Я желала его всеми способами, которыми можно желать человека

— Тьяго — сказала я, когда его руки оставили мою задницу и прошлись по моей талии, пока не добрались до моей груди. Он крепко сжал мой спортивный топ, который на мне был, и начал целовать мою шею... Он сделал что-то языком, от чего у меня все волосы встали дыбом, но этого было недостаточно. Этого было мало...

Мои руки опустились и проникли под его пропитанную футболку, и я начала его ласкать с отчаянием. Его тело было чистым мускулом, оно было твёрдым и очерченным со всех сторон. Это было тело спортсмена, человека, который, несмотря на все произошедшее, продолжал тренироваться и усердно работать... Мой разум привёл меня к мысли о реальности, в которой Тьяго потерял всё, что любил, из-за того, что случилось той ночью 15 октября, восемь лет назад...

Потому что он не только потерял свою сестру, но, насколько я знала, они больше не видели своего отца, не после того, как они переехали. Его мать пережила депрессию и больше не стала такой, какой была... Даже я это поняла, когда увидела её несколько недель назад, когда вошла в её дом... Катя Ди Бианко уже не была той женщиной, которую я знала, с которой я выросла. Тогда я поняла, почему Тьяго сбился с пути. Он сбился, пытаясь спасти всё, что осталось от его семьи, и потерял себя в этом процессе.

В какой-то момент нашего отчаянного поцелуя слёзы начали катиться по моим щекам, и он подошёл губами, чтобы вытереть их одну за другой.

— Не плачь, — попросил он, замедляя поцелуй, его руки крепко держались за мои волосы. — Не плачь, Кам, пожалуйста.

И этим он сломал меня... Сломал внутри меня всеми возможными способами.

— Не оставляй меня никогда, — слышала я, как прошептала ему в ухо, пока он исследовал все части моего тела, которые позволяла моя одежда.

— Не уходи снова. Не уходи от меня, пожалуйста... — умоляла его, чувствуя, как это чувство покинутости, то же самое, которое я испытывала, когда они уехали из Карсвилла, не попрощавшись, снова всплывает, после лет, спрятанных под миллионами дверей и ящиков... Он взял меня за лицо правой рукой и поднес его к своему, чтобы ясно выразить одну вещь.

— Ты была моя, с того самого момента, когда ты позволила мне быть первым, кто поцеловал твои губы.

Я почувствовала ком в животе. Ком из возбуждения, страха, эмоций... Как он мог заставить меня чувствовать так много? Как он заставлял каждое его прикосновение превращать мое тело в желе? Как он заставлял меня таять, просто услышав его голос, этот грубый и мужской голос, тот же, что и у его брата? Я попыталась остановить свои мысли, или хотя бы попыталась.

— Что с тобой? — спросил он, остановив свою руку, которая осторожно спускалась по моей ноге, приближаясь к месту, которое отчаянно нуждалось в нем с неотложностью. Я закрыла глаза на мгновение.

— Тейлор, — прошептала я... И сразу же разрушила пузырь...

Руки Тьяго остановились на моем теле, и я заметила, что они напряглись. Я подняла взгляд, чтобы понять, что происходит в его голове, и, к своему удивлению, он не отвернулся, а наоборот, посмотрел мне в глаза. Сначала я увидела злость, затем разочарование... И, наконец, поражение.

— Мой брат... — сказал он вслух, как бы пытаясь ясно дать понять, о ком идет речь. — Он всегда сходил с ума по тебе... Хотя он сам этого не знал, — признался он, говоря медленно. — Я опередил его, потому что с того самого момента, как я начал расти, и вместо девочки стал видеть будущую женщину, я понял, что захочу тебя для себя. Я всегда хотел лучшего для своего брата, но, черт, Кам...

Я слушала его молча, не зная, что сказать.

Тейлор... Я его любила. Черт, как я его любила... Он был добрым, внимательным, веселым. Он был моим озорным мальчишкой. Он был моим Тейлором... Но был ли он просто другом? Я никогда не чувствовала такого к просто другу... Но и никогда не имела друга, как он.

Тьяго провел рукой по лицу, смахивая воду, которая все еще стекала с его волос, намочив их безнадежно...

— Не то чтобы ты и я могли бы что-то иметь, Кам, — сказал он, опуская руки и крепко обхватывая мои бедра. — Я тебя хочу... Черт, ты знаешь, что это так. Я бы трахнул тебя прямо сейчас в любых позах, которые, как мне кажется, заставили бы тебя кричать от удовольствия, но... между нами ничего не выйдет.

И это было правдой... Я знала это. По тысячам причин, не только из-за Тейлора. Тьяго работал в школе, был учителем, так что иметь с ним