Всё на кону - Харлоу Джеймс

* * *

— Сейчас жуткая рань, Уайатт. Что ты вообще здесь делаешь?

Почти не спав прошлой ночью, я приезжаю в дом родителей слишком рано для пятничного утра.

— Не мог уснуть.

— Почему?

Бросив взгляд на маму, я понимаю, что лучше быть с ней честным, чем пытаться сделать вид, что всё в порядке. Потому что это не так. И я понятия не имею, появится ли сегодня Келси на ранчо после вчерашнего вечера.

Господи, как же больно было от того, что она утаила от меня такую важную вещь, что мне пришлось уйти, пока эта боль не превратилась в злость. Но едва я вернулся домой, как понял, что должен был остаться и поговорить с ней.

Просто… в тот момент мне нужно было проклятое пространство.

Я ведь не тот парень, который бросает свою девушку. Особенно когда она, очевидно, сама не уверена в своём решении, которое влияет на нас обоих. Она искренне считает, что не может уехать из-за меня и своей работы. Ей бы лучше остаться здесь, чем отправиться в приключение всей жизни — то, чего она по-настоящему хочет. Я чувствовал, как она борется с собой, видел надежду и страх, сражающиеся в её глазах.

А сейчас мне просто грустно. Убит от одной мысли, что она уедет. Пуст внутри от осознания, что она будет в сотнях миль от меня. Уже скучаю по ней, хотя она ещё даже не ушла.

Но я знаю, что она уедет. Потому что она этого заслуживает. И я не позволю, чтобы она потом смотрела назад на нашу жизнь с сожалением. Я просто не знаю, что это будет значить для нас.

Захочет ли она отношений на расстоянии? Или лучше расстаться на время и надеяться, что она вернётся ко мне? Может, мне стоит отказаться от дома и купить квартиру в Нью-Йорке, чтобы мы могли быть вместе, пока она там?

А что, если она там кого-то встретит или получит работу, которая унесёт её далеко от Техаса?

Столько вопросов кружатся у меня в голове, что кажется — я вот-вот потеряю почву под ногами.

— Мы с Келси вчера поссорились, — признаюсь, ожидая реакции мамы. — Ну, это даже не совсем ссора… скорее, разногласие.

— Такое бывает в отношениях. Это что-то, о чём ты можешь рассказать своей мамочке, или мне лучше заткнуть уши? — поддразнивает она.

— Нет, ничего неприличного. — Я сажусь на табурет у стойки и тянусь за печеньем из корзинки. — Она… — я выдыхаю, потом резко выпаливаю: — Она поступила в фотографическую программу в Нью-Йорке, которая начинается в январе. И она хочет поехать.

Брови мамы взлетают вверх.

— Святой боже! Это же потрясающе, Уайатт! Так почему вы поссорились?

— Она мне ничего не сказала. Я сам нашёл письмо о зачислении, а она сказала, что решила не ехать, хотя уже приняла предложение.

Я наблюдаю, как мама нахмурилась.

— Это не похоже на Келси.

— Я тоже так подумал. Чёрт, мама, мы делимся друг с другом всем. Почему она скрыла это от меня? — Этот вопрос застрял в моей голове, как заезженная пластинка.

— Ну, если она соврала тебе или что-то утаила, значит, у неё была причина.

— Я всё видел на её лице, мам. Она хочет поехать, просто не верит, что может.

— И почему же? — Она упирает руки в бока.

— Из-за меня, — бурчу я, убитый тем, что могу быть причиной, по которой она откажется от своей мечты. Я сжимаю кулаки, сдерживая желание пробить стену, потому что, чёрт возьми, я не стану тем, кто удержит её от полёта.

— Можно тебя спросить, Уайатт? — Она берёт ложку и начинает наполнять формы для кексов. — Ты когда-нибудь жалел, что уехал из Ньюберри-Спрингс и получил образование?

Вопрос заставляет меня запнуться.

— Что? Нет.

— Ты уехал, сделал, что нужно, прожил своё приключение и вернулся, верно?

— Ну да… — Она просто поднимает бровь, не продолжая. И тогда меня осеняет. — Келси никогда не уезжала.

— Бинго, — говорит она, указывая на меня ложкой. — Эта девочка была здесь всю свою жизнь. Она любит тебя почти столько же. Но при этом она не жила по-настоящему.

— Чёрт. — Я опускаю голову в ладони, зная теперь точно, что она должна поехать. — Но что, если она не вернётся, мам?

— Это риск, который тебе придётся принять. Эта девочка каждый день была рядом — помогала тебе, мне и твоему отцу строить бизнес, воплощать мечты. Теперь её очередь. Если между вами настоящая любовь — вы справитесь. Найдёте способ, чтобы оба получили то, чего хотите.

— Всё, чего я хочу — это она.

— Знаю, милый. Но ей нужно расправить крылья, увидеть что-то за пределами этого города. Она никогда не будет по-настоящему счастлива, если не попробует.

Чёрт, я не хочу, чтобы она начала меня ненавидеть. Или наш дом. Чтобы однажды ушла, как её мать, поняв, что хочет от жизни чего-то большего, чем маленький городок.

Это бы убило меня — постоянно гадать, счастлива ли она со мной или уже прощается в голове, если вместо меня её спутниками станут сожаление и обида.

— Я знаю, мама. Но… я не очень хорошо отреагировал на её новость.

Она бросает на меня разочарованный взгляд.

— Я так и поняла, раз ты тут сидишь хмурый, а Келси уже написала мне, что не придёт сегодня. Но есть и хорошие новости: через пару недель мы с отцом перестанем нуждаться в вашей помощи. Его последний осмотр у врача на следующей неделе, а после Рождества и Нового года я разрешу ему вернуться к работе. Но уже не в том темпе, что раньше — это уж точно.

Трудно не улыбнуться от её командного тона.

— Думаю, это верное решение, хоть он и будет недоволен.

Вдруг в её глазах появляется влага.

— Достаточно один раз почти потерять любимого человека, чтобы понять, как быстро всё может закончиться. Мы, конечно, хотим защитить тех, кого любим, удержать их рядом. Но иногда это душит. И как бы мне ни было страшно, я знаю: твой отец не чувствует себя целым, пока не может работать на ранчо. И я не хочу быть той, кто лишает его этого, даже если теперь я понимаю, как хрупка жизнь.

И вот в этот момент я понимаю, что должен сделать. Келси должна знать, как сильно я сожалею, как сильно её люблю и что хочу поддерживать её во всём — так же, как она всегда поддерживала меня.

Эта женщина была моей опорой