Истинная троих.Таверна для попаданки - Хелен Гуда

— Легенда говорит «монстры отступят», — напомнила Ирэна. — Не «умрут». Они могут стать… другими. Или просто уйти. Но это лишь предположение. Никто не знает, как это должно произойти.

Мы стояли в молчании, глядя на древнее изображение, которое вдруг стало не просто исторической иллюстрацией, а схемой, чертежом к возможному будущему. К моему возможному будущему.

— Как я узнаю, что я — та? — я повторила свой вопрос, но теперь с более конкретной целью. — Камень в зале Совета… он что-то показал?

Ирэна опустила глаза.

— Я не знаю результатов вашего испытания, леди Ясина. Но… если камень отозвался на вас нестандартно, если его реакция была уникальной… это может быть признаком. Совет, увидев это, мог понять больше, чем они вам сказали.

Рауль сжал мою руку.

— Мы не можем ждать, пока они решат, является ли это признаком или нет. Мы должны действовать, исходя из того, что это возможно. И первое действие — связаться с Робертом и Эрнаном. Если камень — ключ, то он должен быть снова использован. Но не Советом. Нами. Всем вместе.

Ирэна быстро, почти торопливо, взяла пластину и сунула её в один из ящиков стола.

— Вы должны уйти. Сейчас. Я не могу дать вам эту пластину — её отсутствие сразу заметят. Но вы видели её. Помните изображение. Камень… он хранится в Верхнем зале Совета, в специальном хранилище. Доступ к нему почти невозможен.

— Но если он ключ… — начала я, и голос мой дрогнул.

— Тогда вам нужно будет найти способ получить его, — сказала Ирэна, её лицо было напряженным. — Или… найти другой подобный камень. Легенда говорит, что в эпоху Первых Сёл таких камней было несколько. Они были… центрами связи между людьми и землей. Возможно, некоторые ещё сохранились. В руинах. В местах, где была жизнь прежде.

Это была тонкая нить надежды в кромешной тьме неизвестности.

— Руины Первых Сёл… где они?

— Их карты были уничтожены или скрыты, — сказала Ирэна. — Но… в самых древних архивах есть упоминания. Координаты, возможно, сохранились в другом формате. В песнях. В узорах на некоторых артефактах. Это будет поиск. Долгий и опасный.

Рауль уже поворачивал меня к выходу, к потайной двери.

— Тогда мы начинаем этот поиск. Но сначала — воссоединение.

Я сделала последний взгляд на Ирэну, на этот храм забытых знаний и запретных надежд.

— Спасибо, — сказала я просто. Слова казались слишком маленькими для того, что она нам дала — не просто информацию, но направление, цель, даже если эта цель была туманной и чудовищно опасной.

Ирэна лишь кивнула, её глаза снова были полны той болезненной надежды.

— Идите. И будьте осторожны. Совет наблюдает. И они боятся. А страх делает людей безжалостными.

Мы вернулись в темный проход, и каменная дверь закрылась за нами, оставив нас в тишине и сырости подземного пути. Шагая назад по узким коридорам, я думала не о том, как избежать Совета. Я думала о том, как найти этот камень или другой подобный ему. Как собрать рядом Рауля, Роберта и Эрнана. Как совершить этот обряд, смысл которого был скрыт в веках.

И самый страшный вопрос висел в моем сердце: что, если я не та? Что, если камень не отзовется? Что, если мы соберемся вместе, и ничего не произойдет, кроме того, что Совет схватит нас всех вместе?

Возвращение в покои было похоже на возвращение в золотую клетку, но теперь мы знали, что за её решеткой скрывается не просто дворцовая интрига, а мировая трагедия. Потайная дверь в стене спальни бесшумно закрылась, слившись со стеной. Я прислонилась к ней, чувствуя, как колотится сердце — от напряжения пути, от ужаса и надежды, услышанных в архивах.

Рауль зажег обычные светильники, разгоняя привычный полумрак. В их мягком свете его лицо выглядело уставшим, но собранным. Он был здесь, мой муж, ставший союзником в чужом и враждебном мире. Я смотрела на него, и вопрос, который давно вертелся у меня на языке, наконец вырвался наружу.

— Рауль, — начала я тихо, подходя к окну, за которым в кромешной тьме спала пустыня. — Совет… Они правят всем? Королевством? Или… у королевы есть реальная власть? Просто я смотрю на всё это… и вижу, что их слово — закон. Даже для тебя.

Он вздохнул, сел на край кресла, опустив голову.

— Формально власть принадлежит короне. Матери. Королеве Лиатрис. — Он произнес её имя с привычной почтительностью, но в его голосе не было тепла. — Она — законная правительница, потомок основателей этой цитадели.