Путешествие с вампиром - Дженна Левин

и светлые. Какая-то незнакомая эмоция наполнила меня, когда я услышала боль в его голосе. Я не могла справляться с этим сейчас. Не после всего, что произошло.

— Знаешь, я совсем забыла про сейф до сегодняшнего дня, — сказала я дрожащим голосом, который звучал почти не как мой. Нужно было срочно вернуть разговор на более безопасную почву. Прямо сейчас. — Это была всего лишь тщательно продуманная шутка.

Что-то похожее на улыбку коснулось уголков его губ.

— Правда?

Я кивнула.

— Внутри лежала подушка-пукалка и снаружи было наложено одно из моих самых изящных заклинаний. И всё. Мы с Реджи придумывали про него всякие истории, просто чтобы посмотреть, получится ли заставить людей подпалить себе брови, пытаясь туда вломиться.

— Хм. — Он покачал головой. — Брови я, по крайней мере, сохранил. Зато потерял память. После того как я перепробовал буквально всё, чтобы открыть этот сейф, я решил попробовать какое-то дурацкое заклинание, которым Коллектив уверял меня, что сможет снять защиту. В итоге меня просто отбросило через всю комнату, и я ударился головой об пол. А потом — бах. — Он развёл руками. — Я очнулся без единого воспоминания. Если бы не красный клетчатый платок Джона Ричардсона, я бы, наверное, до сих пор был в том же положении. — Он покачал головой. — Ты даже не представляешь, как я ненавижу эту дурацкую штуку.

— Могу представить, — сказала я. — У многих вампиров ужасный вкус в одежде.

У Питера, правда, такого не было. Его футболки и джинсы всегда сидели на нём потрясающе и позволяли ему легко вписываться куда угодно. Вероятно, это было сделано специально, с иронией подумала я. Одежда, которая помогает сливаться с толпой, наверняка входила в описание его работы.

Прежде чем я успела зациклиться на неприятной мысли о том, что несколько недель подряд пускала слюни на рабочий гардероб наёмного клыка, я проверила телефон, чтобы узнать, сколько осталось от его двадцати минут. Сердце странно и неприятно дрогнуло, когда я увидела, что обещанное время почти вышло. Но прежде чем я успела сказать ему об этом, он тихо спросил:

— Ты мне веришь?

Я положила телефон и посмотрела на него.

Да, подумала я. Я верила ему. По многим причинам — и не в последнюю очередь из-за того, как он смотрел на меня сейчас. Словно ловил каждое моё слово. Словно отрицательный ответ мог его уничтожить.

Но как нам пройти через это?

Я могла — и уже прощала — многих людей за многое. Но это… я не думала, что смогу простить. Как бы сильно ни хотела.

— Меня не беспокоит, что ты берёшь сомнительные заказы ради денег, — начала я.

Он посмотрел на меня, и его лицо просветлело.

— Правда?

— Нет, — сказала я. — Мы все делаем то, что нужно, чтобы выжить. Боги знают, я сама делала немало сомнительных вещей. Но… — продолжила я, подняв палец, когда увидела надежду в его взгляде, — я не могу быть с человеком, которому заплатили за то, чтобы сделать сомнительные вещи со мной.

Он смотрел мне в глаза так долго, что мне казалось, сердце сейчас разорвётся. Медленно он выпрямился во весь рост, затем пересёк комнату и остановился передо мной, сидящей на краю кровати.

— Есть ли что-нибудь, что я могу сделать, чтобы ты передумала? — тихо спросил он, глядя на меня сверху вниз. Его глаза блестели. Это звучало почти как мольба.

Я сглотнула ком в горле. Есть ли?

— Я не знаю, — прошептала я. Мне нужно было время. Время, чтобы разобраться в своих мыслях и чувствах. Время вдали от него. И сон. Боги, как же мне был нужен сон. — Я правда не знаю, Питер. Прости, но твои двадцать минут вышли.

Его лицо болезненно исказилось.

— Я понимаю.

Подойдя к двери, он остановился, положив руку на ручку. Затем сказал — с уверенностью, которую я редко слышала в его голосе:

— После того, что я сделал, я никогда не буду тебя достоин. Но ты — первое хорошее, что случилось со мной за очень долгое время. Я проведу остаток своего существования, пытаясь искупить это перед тобой.

И, не сказав больше ни слова, он ушёл.

Глава 25

ЧИКАГО, ИЛЛИНОЙС

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Питер посмотрел через столик кафе на двух мужчин, с которыми договорился встретиться.

В других, совсем иных проектах Питер работал с людьми получше. Гораздо лучше. Но у этих людей был опыт, которого у него не было. К тому же они были готовы помочь, хотя он и не был уверен, что заслуживает этого. Это с лихвой перекрывало их очевидные недостатки.

Если говорить прямо: он просто не знал, к кому ещё обратиться. А помощь ему была нужна — объективно.

С Джоном Ричардсоном на складе он разобрался. И с одним из других вампиров, которые там были, тоже. Это оказалось легко.

А вот это… Это его пугало до чёртиков.

— Рад снова тебя видеть, Пити, — сказал Реджинальд.

Питер до сих пор не понимал, называет ли его Реджинальд Пити потому, что ему нравится это прозвище, или просто чтобы его раздражать. Реджинальд указал на мужчину, сидевшего слева от него.

— Это мой друг Фредерик. Когда я сказал ему, что мне нужно дать совет кому-то ещё более жалкому, чем мы сами, в сердечных делах, он настоял, чтобы прийти.

— Только потому, что ты идиот, Реджинальд, — сказал Фредерик.

Он слегка наклонил голову в знак приветствия и тепло улыбнулся Питеру.

— Рад познакомиться. Я слышал, что раньше вы страдали амнезией.

Питер напрягся. Мысль о тех неделях, когда у него не было ни одного воспоминания, заставляла его чувствовать себя неполноценным. Он ненавидел это чувство.

— Да, — подтвердил он чуть резче, чем собирался. — Было дело.

Фредерик издал задумчивый звук, который Питер счёл сочувственным. Он коснулся виска.

— Я сам пролежал в коме целое столетие.

Питер не нашёлся, что на это ответить.

Реджинальд неловко прокашлялся, явно желая сменить тему психических недугов. В этом они были единодушны.

— Признаюсь, я не горел желанием помогать тебе, когда ты впервые связался со мной, — сказал Реджинальд. — Думаю, ты понимаешь почему.

Питер понимал.

— Да.

— Но твоё письмо на три страницы, без интервалов, ещё и с маркированными пунктами, более чем доказало твоё раскаяние, — продолжил Реджи. — И твою преданность. Так что… давай послушаем твой план.

План? У Питера не было никакого плана. Он лишь знал, что прошла всего неделя с тех пор, как он в последний раз видел Зельду, а он уже скучал по ней так сильно, что не мог нормально думать.

— Я надеялся, что