Во власти Короля Мёртвых - Мэллори Бенджамин

Мне хотелось умереть.

К счастью, Кэш не пришёл в мою комнату для тренировки. Хотя я была на взводе, ожидая этого всю ночь.

Я не могла спать, между прокручиванием случившегося, размышлениями о том, появится ли Кэш, и попытками понять, куда ушёл Хаэль, я не спала всю ночь, наблюдая, как луны сменяют солнца, двигаясь по горизонту.

Прямо сейчас луна Каэрулус была немного ближе к оси, отбрасывая мягкое голубоватое свечение на горную гряду, затмевая другие пять лун. Я знала, что солнца скоро снова взойдут, знала, что мне следовало бы спать или делать что-то ещё, кроме как просто сидеть здесь и упиваться жалостью к себе.

Моя голова раскалывалась, и я всё ещё не могла мыслить здраво.

Я сидела на подоконнике, ожидая, когда Бран подготовит меня к завтраку на следующий день, когда в дверь постучали. Один единственный удар. Но Бран никогда не стучал. В половине случаев он врывался, прежде чем я даже просыпалась.

Я открыла дверь и замерла.

Это был Хаэль.

Я осмотрела его. Его волосы были насквозь мокрыми, но на этот раз они не выглядели мокрыми от пота. Он, казалось, не испытывал физической боли, как в прошлый раз, когда я его видела. Следы от воды покрывали его рубашку и штаны, словно он только что вышел из ванны и даже не потрудился вытереться, прежде чем одеться, но в остальном он выглядел нормально.

— Можно войти?

— Конечно. — Мой голос был тихим, неуверенным. Я понятия не имела, как себя вести или что сказать. Он был последним, кого я ожидала увидеть после того, как он игнорировал меня последние двадцать четыре часа.

— Ты в порядке? — спросил он, после того как я закрыла дверь и повернулась к нему лицом.

— Я?

— Да. — Его голос был отрывистым. — Ты в порядке?

— Я в порядке… — медленно сказала я. — А ты? Где ты был?

Мускул на его челюсти сжался. Он смотрел в пол, отказываясь смотреть на меня или на кровать.

— Прости, Нолли.

Это не было ответом.

— За что прости?

Он всё ещё не смотрел на меня.

— Мне пришлось прикоснуться к тебе в конце. Если бы ты не… — он замолчал, словно подбирая нужное слово. — …кончила, стало бы только хуже.

Я кивнула. Я провела каждую свободную секунду, прокручивая в голове всё, что случилось той ночью. Целый день, повторяя всё, что он сказал, и всё, чего он не сказал.

— Что ты подмешал мне в напиток потом? — спросила я.

— Снотворное, чтобы ты переспала остаточные действия наркотика.

— Ты дал себе то же самое?

Он покачал головой.

— Это бы не имело значения.

— Почему? — спросила я с вызовом, но повисла тишина. Я скрестила руки на груди. — Ты кончил?

— Что? — Он наконец посмотрел на меня.

— Ты кончил, когда ушёл из коридора? Ты ходил куда-то…

— Это неважно.

— Нет, важно. — Я ощетинилась, понятия не имея, почему я так завожусь. Это не должно было иметь значения, и я понятия не имела, почему я на этом зацикливаюсь. — Куда ты ходил?

— Я оставался снаружи твоей комнаты всю ночь.

— Почему? — спросила я, сузив глаза. Меня бесило, что он всё ещё избегал моего вопроса.

— Ты была беззащитна. Наши напитки были подмешаны Атхимилом.

Я ничего не сказала, просто подождала, пока он продолжит.

— Ты знаешь, что он делает?

— Нет. — Я переменила положение рук на груди. — Но могу предположить.

— Он не проходит, Нолли. Он становится только хуже. Люди умирали от него, если они не… — он остановился, и я ненавидела, что он не говорит этого. — Если ты ничего не делаешь, он сводит тебя с ума, пока не выйдет из организма. Если бы ты не… Если бы я не сделал… Блядь. — Он выругался, отвернулся от меня и начал ходить по моей комнате. Он провёл пальцами по своим волосам. — Мне так, блядь, жаль. Я не хотел пользоваться тобой.

— Пользоваться? — ахнула я. — Ты едва прикоснулся ко мне. — Я постаралась не содрогнуться от того, что всё, что он сделал, было только потому, что я практически умоляла его об этом. Он вёл себя так, будто я была ядом, а не наши напитки, словно каждый раз, когда он подходил слишком близко, ему было физически больно.

Это я должна извиняться перед ним.

Я выдохнула, пытаясь успокоить дыхание.

— Если ты не хотел, мог бы просто уйти. Я не хотела тебя заставлять.

— Ты так думаешь? — перебил он меня. — Что я не хотел этого делать? Потому что я, блядь, хотел. — Теперь он перестал ходить. — Ты знаешь, как, блядь, тяжело было стоять там и смотреть, как ты прикасаешься к себе, и не иметь возможности сделать это самому? Я хотел, блядь, разорвать тебя, Нолли. Я хотел трахнуть тебя так сильно, чтобы потом ты не могла ходить. Чёрт, я хотел сделать так, чтобы ты даже стоять не могла. И я не хотел останавливаться на этом. Я хотел всего. Я хотел трахнуть тебя в рот. Взять тебя в каждой, блядь, позе. Я хотел кончить везде, а потом я хотел кончить снова, просто чтобы ты могла проглотить это… — Он замолчал. Сделал шаг ко мне. Затем ещё один. — Я хотел тебя, Нолли. Я, блядь, два дня хотел тебя.

Мой рот приоткрылся.

— Ты не… ты не пошёл куда-то ещё потом? — Я уже задавала ему тот же вопрос и знала, что не стоит поднимать его снова, но не могла сдержаться.

Он издал смешок. Один единственный звук, прежде чем снова замолчать.

— Нет.

Я постаралась не показывать, насколько меня это обрадовало. Это было неправильно. Я была рада, что он не ушёл и не переспал с кем-то другим, но это означало, что он был в агонии. Та небольшая боль, которую чувствовала я, длилась всего несколько минут, и я была готова развалиться на части.

— Я хочу знать всё об Атхимиле, — сказала я.

Он выдохнул, его голос смягчился.

— Что ты хочешь знать?

— Что это такое, точно?

— Это афродизиак без вкуса и цвета.

Я кивнула, уже догадавшись об этом.

— Сколько времени нужно, чтобы он вышел из организма?

Он ответил не сразу.

— Как только поддаёшься наркотику, побочные эффекты почти сразу ослабевают, а затем полностью проходят через несколько часов.

Я покачала головой.

— Нет. Сколько времени, если не поддаваться?

Мускул на его челюсти дрогнул.

— День или два, иногда три в зависимости от дозы.

Мой рот приоткрылся. Это означало бы, что он только что пережил это, прежде чем прийти сюда.

— И кажется, что ты горишь, если не… — Я