В паутине предательств - Адриана Максимова

– И что же, нам теперь тут сдохнуть? – с досадой пнув ворота, спросил Лейф. Дор бросил на него взгляд, полный ненависти. Очередная атака касталийских войск сотрясла землю. Король посмотрел на чародеев, которые уже никак не могли помочь ему защитить крепость и спасти Аталаксию.

Спотыкаясь, он двинулся к Джулиану. Присев возле него, коснулся его холодной шеи, пытаясь нащупать пульс, хотя понимал, что сердце чародея уже не бьется. Теперь его жизнь будет всегда принадлежать королю. Лейф вытащил из его груди кинжал, и темная кровь медленно стекла темными тугими каплями на землю. Задержал взгляд на глазах Джулиана, которые растерянно смотрели в небо, и закрыл их, подумав, что он больше никогда не сможет создать ни одной дымовой завесы, а они бы сейчас очень пригодились.

– Что ты собираешься делать? – с глухой яростью спросил Дор. Лейф обернулся и посмотрел на герцога. Тот опирался на палку и был похож на древнего бога, готового обрушить на грешников свою кару.

– Готов выслушать гениальные предложения, – язвительно произнес Лейф, выпрямляясь.

Дор не успел ответить: послышался шум, и, обернувшись, Лейф увидел солдат, выходящих во двор.

– Ты нарушил мой приказ… – сквозь зубы процедил Лейф и испытал острое сожаление, что Дор проклят и он не может ударить его, не навредив себе.

– Чтобы спасти Аталаксию, я готов на все, даже послать в бездну твой приказ! – сурово произнес Дор. К ним подошла графиня Локк, и, судя по ее встревоженному взгляду, волновалась она не за сына.

– И будешь за это наказан, сейчас же! – повысил голос Лейф, соображая, как будет лучше казнить этого выскочку, учитывая его особенность. Кроме как расстрелять из арбалета, на ум ничего не пришло.

– Сейчас есть дела поважнее, чем выяснение отношений, – холодно сказала графиня Локк и посмотрела на сына. От ее взгляда Лейфу стало не по себе.

– Нужно спасти Кордию, – сказал Дор. – Есть другая возможность выйти отсюда, я ведь знаю. Я готов пойти немедленно…

– Чтобы добить ее, да? Если она ранена, ты ведь даже помочь ей не сможешь, – заметил Лейф. – И с чего такая забота?

– Она – моя королева, – сказал Дор, сжимая рукоять меча. К нему подошел Бальтазар, хотел что-то сказать, но, глянув на Лейфа, передумал.

Лейф отвернулся, наблюдая за солдатами. Брачная метка начала гореть, как от ожога. Неужели опять? Будь проклята эта связь! Он потер запястье, чем причинил себе еще большую боль, и зло выругался. Его раздражало, что Кордия снова попала в неприятности.

– Что там с чародеями? – спросил Лейф, обратившись к графине Локк.

– Истощены, – холодно произнесла она. – В ближайшее время на их помощь можно не рассчитывать.

– Можете рассчитывать на меня, – подойдя к ним, сказала Грета. Графиня смерила ее оценивающим взглядом и отвернулась.

– Ты ведь даже не чародейка, – заметил Лейф и вспомнил скорпионов, что она наслала на него. А еще он не верил ей.

– У меня был третий уровень, – напомнила Грета. – Но я больше не целительница, и моя магия сильно изменилась.

– Хорошо, – подумав, сказал Лейф. – Ступай в башню, сделай что-нибудь полезное.

Грета изобразила небрежный книксен и, подобрав юбки, побежала к лестнице. Следом за ней пошел Мариан. Сабола остался сидеть на земле, обхватив голову руками. Делора стояла за ним, рисуя на спине чародея знаки. Котенок, громко мяукая, крутился возле него, бодая его то в бок, то в колено.

Лейф до крови закусил губу. Боль в руке становилась все более невыносимой. Он прижал ее к груди и накрыл ладонью. Графиня Локк заметила это движение, и в ее глазах вспыхнула настороженность.

– Что ты чувствуешь? – с тревогой спросила она, сделав к нему шаг.

– Огромное желание отрубить себе руку по локоть, – не стал храбриться Лейф. Ему нужна была помощь, и он был готов принять ее даже от матери, лишь бы ему стало легче.

– Это не поможет, – спокойно ответила мать. – Брачная метка – это не только узор на коже – это высшая связь. Ты нужен своей жене, и пока ты не найдешь ее, живую или мертвую, боль не отступит.

– Да твою же мать! – простонал Лейф. Ему казалось, что запястье сейчас превратиться в пыль. – Но почему? Я ведь даже не люблю ее!

– Для королевского брака это не имеет значения. Вы связаны, и на этом все, – сдержанно произнесла графиня. Ему показалось, что его слова разочаровали мать.

– Если она умрет, боль прекратится? – с надеждой спросил Лейф. Графиня Локк покачала головой, и вокруг ее губ появились глубокие морщины. – Что будет тогда?

– Ты проживешь ее смерть, как свою собственную, – глухо сказала графиня. – А потом вашу связь разорвут при помощи магии.

– Вот тьма! – в сердцах крикнул Лейф, и его охватило отчаяние. – Неужели ничего нельзя сделать?

– Найти ее и помочь, – сказала графиня. – Ну, или попрощаться. Тут уж как повезет.

Она быстрым шагом подошла к Саболе и, сняв с пояса флягу, стала поить его. Наклонившись, что-то шепнула ему на ухо, и он кивнул. Придерживая его за локоть, графиня помогла ему встать на ноги и повела к башне.

Лейф стиснул зубы. Боль становилась невыносимой. Он стянул перчатку: – запястье распухло, а узоры метки выпирали, словно мокрые веревки.

– Я пойду искать королеву, – подойдя к королю и посмотрев на него исподлобья, сказал Бальтазар. – Я готов.

– Я сам, – медленно проговорил Лейф и, подняв голову, встретился взглядом с Дором. – Сам найду королеву.

* * *

Лейф понимал, что уйти из крепости сейчас, когда идет бой, и оставить своих людей на произвол судьбы – неправильно, но он ни о чем не мог думать, кроме боли, которая становилась все сильнее. Ему хотелось как можно скорее найти Кордию, лишь бы этот кошмар закончился. Он, прошедший через пытки и не издавший ни звука, сейчас едва сдерживался, чтобы не завыть в голос. Закрыв глаза, он попытался вспомнить расположение тоннелей и выходы из них. Куда Августин мог увести Кордию? А что если она в сговоре с ним? От этого предположения ему стало жарко. Вдруг и королева предала его?

К Дору подошел Оскар и начал что-то быстро говорить. К ним присоединился Бальтазар, стал слушать и скептически усмехнулся. Барон бросил ему что-то резкое и тут же получил по спине. Наблюдая за ними, Лейф невольно почувствовал зависть. Он стоял в одиночестве, словно проклятый, и чужая дружеская близость больно резанула по его самолюбию. Ему не хотелось, чтобы эти люди были его друзьями, но он желал, чтобы у него были такие друзья. Мотнув головой, чтобы прогнать глупые мысли, Лейф двинулся к башне.

* * *