Иномирная акушерка ее величества - Юлия Зимина

Я не позволила себе расчувствоваться. Ускорив шаг, направилась в указанную комнату.

Спальня встретила меня тяжелым, густым воздухом, в котором смешались запахи пота, крови, жженых трав и страха. У изголовья кровати стояла повитуха — пожилая женщина с печальным, обреченным лицом. На скомканных, влажных простынях металась Оленсия.

Молоденькая. Лицо бледное, покрытое испариной. Влажные темные волосы прилипли ко лбу, к плечам, разметались по подушке. Грудь часто, тяжело вздымалась. Руки бессильно цеплялись за простыню.

— Простите, — обратилась я к повитухе. — Могу я попросить вас выйти.

Старуха посмотрела на меня с явным удивлением, а затем — с горькой усмешкой.

— Здесь уже только небеса помогут, девонька, — тихо произнесла она. — Сама родить она не в состоянии. Я свое дело знаю — всё, что могла, сделала. Готовьтесь прощаться.

Я молча выдержала ее взгляд. Не стала спорить. Просто терпеливо ждала, когда она уйдет.

Повитуха, тяжело вздохнув и в последний раз посмотрев на Оленсию взглядом, в котором она уже мысленно ее похоронила, вышла из комнаты. Следом за ней потянулись две молоденькие служанки.

На пороге так и остались стоять Ксандр и Диас. Они не решались переступить его.

Оленсия снова застонала — тихо, надрывно, будто задыхаясь. Ее тело выгнулось дугой, пальцы судорожно стиснули простыню. Она плакала — не во весь голос, нет, на это у нее уже не было сил. Тихо, по-щенячьи поскуливала. У меня внутри что-то болезненно перевернулось.

Диас дернулся в ее сторону, но я тут же сделала шаг, преграждая ему дорогу.

— Мне нужна горячая вода и чистая ткань. Много. И того, и того, — отчеканила я, заставляя его сфокусироваться. — И быстрее.

Парень часто закивал и поспешил прочь.

— А ты стой на улице и жди Дрейка, — обернулась я к Ксандру. — Как только приедет, сразу неси сюда всё, что он привезет.

Командир коротко кивнул и беззвучно растворился в коридоре.

Оставшись наедине с роженицей, я подошла к кровати и осторожно взяла горячую, влажную руку молодой женщины. 

— Потерпи, — прошептала я, наклоняясь к ее уху. — Потерпи еще немного. Я тебе помогу.

Ресницы Оленсии дрогнули. Она с огромным трудом приоткрыла мутные глаза.

— Малыша… — едва слышно прошептала бедняжка, выгибаясь дугой от боли, — спасите… моего малыша…

— Даже не сомневайся в этом, — прошептала я, с трудом сглатывая ком в горле.

Я отступила от кровати, прикрыла глаза и сделала то, чего давным-давно не делала. Сложила ладони у груди.

«Боги этого мира, — мысленно зашептала я, — кто бы вы там ни были, я не знаю ваших имен и ваших правил. Но очень прошу — помогите. Не ради меня. Ради этой девочки и ее малыша. Дайте мне силы. Не позвольте моим рукам дрогнуть. Сохраните им обоим жизнь…»

В коридоре раздался гулкий топот сапог.

Я поспешила к двери, распахивая ее. На пороге стоял Ксандр с тяжелым деревянным сундучком. А за его спиной обнаружилась Мирия, та самая служанка, за которой увивался Дрейк.

— Доброй ночи! — склонила она голову.

— Матушка узнала от Олдена, куда ты поехала, и прислала с Дрейком ее, — пояснил Ксандр.

— Позволите помочь? — спросила Мирия, бросая встревоженный взгляд в сторону очередного хрипа Оленсии.

— Зрелище будет не для слабонервных, — честно предупредила я.

— Я несколько раз присутствовала при родах, — спокойно склонила голову девушка. — Да и раны зашивать умею.

Я быстро взвесила все «за» и «против». Лишние руки мне сейчас были жизненно необходимы — а руки знающие, не падающие в обморок от крови, тем более.

Забрав у Ксандра сундучок, я перевела взгляд на командира.

— На тебе и Диасе вода и быть готовыми помочь в любой момент, — скомандовала я, замечая, как Диас уже спешит по коридору с двумя ведрами дымящейся воды и белой тканью, зажатой под мышкой. — Ждите за дверью.

— Дрейк просил передать, — добавил Ксандр, — что в сундуке всё необходимое. И инструкция по дозировке сонной настойки.

Я кивнула, впустила Мирию в комнату и плотно закрыла за нами дверь.

— Помоги мне всё расставить.

Под болезненные стоны Оленсии мы с Мирией работали быстро и слаженно. Сундучок оказался настоящим сокровищем. Инструменты — острые, выкованные из тонкой стали, прокаленные в огне — вполне годились для операции. Иглы. Те самые рассасывающиеся нити в восковых обертках. Флакончик с густым, чуть зеленоватым антисептическим соком — в записке значилось, что он очищает лучше мыла и огня. И главное — небольшая темная склянка с настойкой сонной росянки и пыльцы лиловой ночницы, с подробно расписанной дозировкой.

Я плеснула себе на руки антисептический сок неизвестного мне дерева, растерла его до самых локтей, посмотрела на сосредоточенную Мирию.

— Ну что? — выдохнула я. — Приступим…

*Ксандр*

*

Тяжелая дубовая дверь с глухим стуком захлопнулась, отрезая нас с Диасом от того, что должно было сейчас произойти за ней.

Мы остались стоять в полутемном коридоре вдвоем. Дрожало пламя одинокой свечи, отбрасывая на грубо оштукатуренные стены наши длинные, нервные тени.

Диас тут же привалился к ней спиной. Постоял пару секунд, словно прислушиваясь к тому, что происходит внутри, а затем медленно сполз вниз. Опустился на корточки, обхватил голову руками.

Я перевел на него тяжелый взгляд, чувствуя, как в груди разливается царапающее сочувствие. Ни за что в жизни не хотел бы оказаться на его месте. Сидеть под дверью и не знать, выживет ли твоя женщина и твой ребенок. Зависеть от чужих рук, от чужих знаний.

Я прислушался. За дверью уже не было слышно тех страшных, надрывных стонов Оленсии. Видимо, настойка подействовала — погрузила ее в глубокий, спасительный сон.

— Кто она? — вдруг убитым голосом спросил Диас, поднимая на меня покрасневшие глаза. — Откуда у простой служанки такие… такие знания?

Я долго молчал, прежде чем ответить. Сейчас рассказывать всю правду было неправильно. Это не моя тайна. Тем более парень и так едва держался — еще не хватало добить его историями про переселение душ.

— Если она сама позволит, — наконец произнес я, опираясь плечом о стену напротив, — я расскажу тебе. Позже. Когда всё закончится.

Диас лишь устало кивнул. Сил спорить или допытываться у него уже не было.

Время потянулось мучительно медленно.