Жнец Теней - Линетт Нони

— Талисманы или нет, черный туман — не единственное, чего стоит опасаться здесь, — сказал Рив, вглядываясь в густые заросли. — Я бы сказал, что он даже не на первом месте в списке опасностей.

Вири пнула камешек, попавшийся на пути.

— Что ты имеешь в виду?

Рив ответил:

— Ты когда-нибудь слышала старую детскую считалочку «Бойся леса»?

Эти слова извлекли воспоминание из самых глубин подсознания Вири, заставив её невольно усмехнуться.

— О, Древние, это вернуло меня в детство. Я пела её так часто, что сводила свою семью с ума.

Она легко припомнила её и тихо процитировала два коротких куплета:

Бойся леса,

Бойся мглы,

Бойся тайной

Кровожадной тьмы.

Бойся тварей,

Что во тьме таятся,

Бойся леса…

Иль с жизнью попрощаться.

— Теперь эта мелодия будет крутиться у меня в голове весь день, — пробормотала она, закончив, хотя была сама виновата, что запела.

— Лишь бы она помогала тебе не терять бдительности, — сказал Рив, не отрывая взгляда от деревьев. — От тумана мы защищены, — он коснулся своего кольца, — но этот лес древен, так же стар, как сам остров. Кто знает, что может скрываться в его тенях.

Вири вздрогнула, но возразила:

— Ничто живое не может выжить в черном тумане.

— Ничто, известное нам, — поправил Рив. — Но эта считалочка возникла не на пустом месте. И если в ней упоминаются «твари», нам стоит прислушаться к предупреждению. Будь начеку, Маленькая Тень. Вот и всё, что я хотел сказать.

23

Прошли часы, пока они пробирались сквозь густой лес. Их талисманы защищали от мглы, превращая её не более чем в темную дымку — хоть и смертоносную, угрожающую дымку, сквозь которую с трудом пробивался даже солнечный свет.

Вскоре Вири почти перестала замечать её, но лишь потому, что была слишком занята изучением чудес самого Туманного леса. Она выросла на историях о его странностях: о том, как деревья перемещались с места на место, некоторые возникали из ниоткуда, а другие исчезали в воздухе. Она слышала, как ручьи своенравно меняли русла, превращаясь из мелких ручейков в бурные реки или вовсе пересыхая. Даже самой земле нельзя было доверять: она менялась под ногами, превращаясь из твердой почвы в скользкий мох, а затем в грязь по колено — порой всё это происходило всего за несколько шагов.

Одно дело — слышать байки, и совсем другое — видеть всё это своими глазами. Вири не могла не восхищаться дикой магией леса, даже не обращая внимания на то, что её кожа постоянно покалывала от перенасыщенного элликсеном воздуха.

Впрочем, покалывало её не только от элликсена. В какой-то момент вокруг них с Ривом материализовался терновник, покрыв обоих порезами и царапинами, пока они осторожно пробирались сквозь колючие заросли. В другой раз мягкая земля трансформировалась в острый, как кинжалы, осыпной грунт, по которому было невозможно идти, не падая. Руки и колени Вири оказались так сильно ободраны, что ей пришлось воспользоваться целебной мазью Уинтер. Дальше — ветки появлялись из пустоты, ударяя их; лианы обвивались вокруг лодыжек, сбивая на твердые камни; жгучая крапива впивалась в плоть, нещадно обжигая. Туманный лес был беспощаден, его магия — такой же изобретательной, как и жестокой. И всё же, несмотря на боль, Вири оставалась в благоговении перед его силой — и красотой: цвета были яркими, даже несмотря на дымку, вода кристально чистой, а воздух свежим и почти сладким. Это было похоже на прогулку по сказке, где каждый шаг приносил новое визуальное волшебство.

Где-то около середины дня они достигли участка леса, который открывался небольшой поляной, усыпанной полевыми цветами, где не было ни клочка тумана. Вири начала замечать, что он приходит и уходит волнами: иногда был настолько густым, что сквозь него невозможно было разглядеть хоть что-то, а иногда воздух был совершенно чист. Но даже на таких светлых участках она не теряла бдительности, не отходила далеко от Рива и дополнительной защиты его кольца, осознавая, что туман может вернуться в любую секунду.

— Давай сделаем привал, — сказал Рив, указывая на поваленное бревно на краю живописной поляны. — Несколько минут ничего не решат.

Вири знала, что всё может решиться и за пару минут — она думала не только о Брэдане, но и о Джессалин и других пропавших детях. Но она была измотана, ноги гудели, а всё тело ныло после того, как она спотыкалась и падала бесчисленное количество раз из-за неожиданных метаморфоз леса, так что она была благодарна за короткую передышку. Где-то в глубине души она надеялась, что появится ручей, чтобы они могли смыть грязь и лесной мусор, но, похоже, поляна предпочитала оставаться в покое.

— Жаль, что мы не догадались взять еды, — сказала Вири, садясь на бревно и простонав от облегчения.

— Мы взяли, — ответил Рив, опускаясь рядом. Он поднял руку, и в одно мгновение в его пальцах оказался бумажный пакет. Он протянул его ей, и через мгновение в руке у него появился второй пакет, который он оставил себе. — Джонас схватил их, когда принес нам завтрак. Ешь.

Вири переводила ошарашенный взгляд с пакетов на него и обратно.

— Что… Как… Где…

— Это называется «магический карман», — сказал Рив, поняв её замешательство. — Считай это нематериальным пространством для хранения. Место, где можно держать вещи, не неся их физически. — Он вытащил из своего пакета булочку с семенами и откусил кусок, словно только что не поразил её воображение своим небрежным использованием магии, о которой она до этого момента даже не слышала.

Вири, всё еще чувствуя некоторую отрешенность, развернула свой ролл. Внутри оказалась клубничное варенье — странный выбор, но её урчащий желудок был не привередлив. Она последовала примеру Рива, и они ели в тишине, запивая еду водой из фляг, прилагавшихся к набору. Всё это время Вири изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Тревоги о брате, Джессалин и кометах давили на неё, требуя внимания, но она подавляла их, понимая, что от паники не будет никакого толку.

Когда они закончили — а Вири, к тому же, тщательно облизала пальцы от липкого варенья — Рив заставил всё исчезнуть обратно в «магический карман», после чего принялся извлекать оттуда новые предметы.

— Я хотел отдать тебе это раньше. — Он протянул ей знакомый кинжал — тот самый, который Вири оставила торчащим в теле жницы прошлой ночью. — Ардин вернулся в переулок, чтобы разобраться с телами, когда доставил