Жнец Теней - Линетт Нони

— Не думала, что когда-нибудь снова его увижу, — удивленно сказала Вири, убирая кинжал в ножны на сапоге; два других уже надежно крепились к поясу.

— Он заглянул к Джонасу, пока мы с тобой спали, — объяснил Рив, вынимая из «кармана» следующее оружие: черный меч, который он закрепил на спине, и набор кинжалов, которые пристегнул к поясу. — Джонас сказал, что Ардин хотел передать: он, Сейдж и Сорен вышли на след Джессалин. Он надеется, что они быстро найдут её и детей из её группы — а это поможет им выйти на остальных.

Облегчение накрыло Вири волной при мысли, что Сорен, возможно, так скоро найдет сестру, а может, и остальных детей. Её голос дрожал от нахлынувших чувств:

— Это отличные новости.

— Судя по всему, у него также нашлось несколько «ласковых» слов в адрес Сорена, — добавил Рив с иронией в голосе. — Джонас не понял, то ли Ардин его ненавидит, то ли уже успел влюбиться по уши.

Уголки губ Вири поползли вверх.

— У Сора есть особый шарм. Похоже, даже жнецы не застрахованы.

Рив усмехнулся:

— Бедный Ардин.

— Кстати, какая у них история? — спросила Вири, вставая и отряхивая одежду от коры и грязи. — И у Сейджа, и у Джонаса тоже? — Ей стоило узнать всё, что можно, о жнецах, с которыми она, к лучшему или худшему, оказалась в одном союзе. — Как давно ты их знаешь? Что заставило их решить выкачивать силу только друг из друга, а не из детей?

— Уинтер рассказала тебе об этом?

— Рассказала, — подтвердила Вири. — Она также сказала, что вы все ей нравитесь. Её суждения, очевидно, ошибочны, но если ты прав насчет того, что она так и не прошла Наделение, то это — меньшая из её проблем.

Рив снова усмехнулся и поднялся с бревна. Он последовал за Вири — и её картой — через поляну с полевыми цветами обратно в лес, окутанный туманом.

— Чтобы ответить правильно, тебе нужно знать, почему они вообще стали жнецами, а это не мои секреты. Могу лишь сказать, что позже они горько об этом пожалели, и это раскаяние было достаточно сильным, чтобы повести их по другому пути.

Вири пристально посмотрела на него, пока они перебирались через грязный ручей, материализовавшийся прямо перед ними.

— Это то, что заставило тебя перестать выкачивать силу? Раскаяние?

— У меня всё иначе, — Рив уклонился от ответа. — Однократного «выкачивания» было недостаточно, чтобы вызвать у меня такую же жажду элликсена, как у них. Им уже никогда не избавиться от этой потребности: их тела слишком зависят от регулярных «доз», даже если они приучили себя не брать силу напрямую из источника.

— Ты имеешь в виду — напрямую из детей.

— В основном, да, — ответил Рив, выбираясь из воды на галечный берег.

— В основном? — переспросила Вири.

— Жнецы могут выкачивать силу и из взрослых — ты же знаешь.

Вири отогнала образ своих мертвых родителей.

— Но это не искушение, ведь у взрослых недостаточно элликсена, чтобы стоило тратить на них время.

— У большинства взрослых, — поправил Рив, пригибаясь под внезапно появившейся веткой с густой листвой. — Редко, но встречаются люди вроде Уинтер или меня — те, кому за четырнадцать, кто рискнул столкнуться с выгоранием и так и не прошел Наделение. Большинство из них — «мелководные», не маги, но даже у них элликсена больше, чем у тех, кто склонился перед обелисками. А у тех немногих из нас, кто обладает магической мощью, элликсена значительно больше, чем у всех остальных, включая детей. Так что для жнецов мы даже привлекательнее. Более «сытный обед», так сказать.

Вири стало дурно от одной мысли о том, что кто-то мог выкачивать силу из Уинтер.

— Нас куда сложнее убить, чем детей, — продолжал Рив, словно это должно было её утешить. — Требуется гораздо больше времени, чтобы выкачать весь наш элликсен, и у нас, как правило, есть хоть какой-то контроль над своей магией — по крайней мере, достаточно, чтобы дать отпор. Но в любом случае, ты спрашивала о «свежих источниках», и технически мы к ним относимся.

Вири вздрогнула, почти жалея, что вообще спросила. Ей нужно было думать о чем-то другом, о чем угодно, что отвлекло бы её от страха за Уинтер — ведь если её тайна попадет в чужие руки, она станет мишенью. Вири решила вернуться к их предыдущему разговору.

— Ты не ответил на мой вопрос раньше. Не по-настоящему.

— На какой именно? — спросил Рив, пока земля под их ногами трансформировалась, превращаясь в густую траву, которая в одно мгновение выросла выше их голов.

Вири раздвинула стебли руками.

— На тот, что о сожалениях.

— И что с ними не так?

Раздраженная тем, как явно он уходит от ответа, Вири схватила его за руку и заставила остановиться прямо посреди высокой травы.

— Ты сказал, что у твоих друзей есть сожаления о выборе, который они сделали в прошлом. А как насчет тебя? Ты жалеешь о том, что сделал много лет назад? — Чтобы не оставлять места для двусмысленности, она уточнила: — Та девушка, которую ты убил, та, из которой ты выкачал силу… ты жалеешь об этом?

Целая буря эмоций пронеслась по лицу Рива, когда он встретился с ней взглядом. До этого момента она даже не осознавала, насколько важно для неё услышать эти слова: что он ненавидит то, что совершил, и оплакивает свое решение каждый божий день, что он мечтает вернуться в прошлое и никогда не выкачивать ни из кого силу, никогда никого не убивать. Пульс грохотал в ушах, пока она ждала хоть какого-то знака, что под личиной монстра, которым он стал, всё ещё бьется сердце, что у мальчика, к которому она когда-то была так глубоко привязана, остался хоть крошечный шанс на искупление.

Но он ответил. Его голос, прозвучавший словно из самой глубины души, был полон скорби, но при этом оставался болезненно, жестоко честным:

— Нет. Я не жалею, что выкачал из неё силу.

Вири закрыла глаза и отвернулась, гадая, почему она вообще ожидала чего-то другого. Почему она вообще надеялась на что-то иное.

— Вири… — прошептал он, пытаясь дотронуться до неё.

— Давай продолжим путь, — грубо бросила она, уклоняясь от его руки. В её голосе звучало сплошное разочарование.

Он не попытался оправдаться или защититься, словно знал, что это всё равно не принесет пользы. Вместо этого он просто зашагал дальше сквозь траву, казалось, совершенно не замечая того, как сердце Вири раскалывается на части.

Или, что скорее всего, ему было