Любовь генерального - Асти Брамс

мрачной промзоны, рассекаемую лучами фонарей. До места назначения оставалось минут десять. Подогреваемый ледяным адреналином, я резко маневрировал на поворотах, не заботясь о безопасности и встречных машинах.

– Как же ты так сглупил, парень… – вдруг раздался в тишине салона мой пропитанный горечью голос.

Сердце яростно колотилось в груди. Они не рискнут навредить ему – повторял себе снова и снова. Однако понимал, что, когда приеду, ситуация резко накалится и каждая секунда станет непредсказуемой. Но все же я пытался предугадать – крутил вероятные варианты развития событий, свои действия, действия врагов, чтобы оперативно среагировать в стрессе. Хотя стоило ли рассчитывать на эти стратегические способности, если я не смог уследить за собственным сыном?

Он покинул территорию в обход охраны ещё прошлой ночью. Из того, что успели выяснить в течение часа, можно было сделать вывод: его облапошили. Подослали какую-то прошаренную дрянь – не знаю, как давно, но она нашла способ выманить Адриана из зоны безопасности. Возможно, он не только очаровался, но и успел влюбиться – подобные актрисы могут мастерски манипулировать и играть очень убедительно. Особенно если она старше его.

Сын допустил ошибку, за которую придется расплачиваться всем.

Звонок с его номера телефона поступил несколько часов назад. Только вместо Адриана со мной говорил Левашова. Он назначил место и время. Приказал приезжать одному – без телефона, без оружия, и без какой-либо другой попытки избежать угрозы.

Конечно, Фёдор пытался отговорить меня. Я и без него понимал, что лезу в ловушку, однако не мог рисковать сыном, поэтому принял решение выполнить все условия. Даже если придется стать беспомощной мишенью – никто, кроме меня так же не должен был знать место встречи. Тяжелый шаг, но вмешательство начальника моей охраны могло все фатально усугубить.

Он бросил все силы, чтобы подготовить меня к встрече, выстраивал в моей голове свою стратегию, опираясь на опыт, но увы… В ушах стоял шум из мыслей, и я упустил из фокуса много важного. Или просто смирился с тем, что в сложившейся ситуации любая стратегия обречена на провал. Левашов уже действовал как бывалый авторитет из лихих девяностых, а значит, все рамки для него стерлись. Могли пострадать невинные. Ему нужен был я, меня и он и получит. Игра была окончена, ставки – беспрецедентны.

Я отдал приказ: обеспечить в резиденции максимальную безопасность. И любой ценой оставлять Надю в неведении. Чтобы не повторился тот кошмар, когда меня задержали в офисе.

«Потерпи, любимая… – мысленно просил я. – Я сделаю все, чтобы вернуться к тебе. Просто ляг и усни! Неизвестность – лучшее, что я могу для тебя сейчас сделать»

Съехав с асфальтированной дороги на разбитую грунтовку, я разглядел в свете фар контуры старых заброшенных зданий с огромными ангарами. Некогда работавшая фабрика, ныне – мёртвая территория. Огороженная проржавевшим забором и шлагбаумом, она казалась охраняемой со всех сторон. Наемники Левашова встретили мою машину, заставили выйти для досмотра и бегло прошерстили салон. Лишь затем пропустили дальше, указав направление.

Бой в груди усиливался. Сейчас я мог думать только об одном: увидеть сына живым и невредимым. Въехав внутрь старого здания, я попал в гигантское, зловещее пространство. Это был бывший цех или склад. Высоченные потолки терялись в темноте, где, словно летучие мыши, висели клочья старой теплоизоляции и оборванные электрические кабели. Стены были покрыты многослойными граффити, неистовыми всплесками цвета, которые в полумраке выглядели как древние руны. В центре, под несколькими прожекторами, свисавшими с балок на толстых проводах, виднелся островок яркого, неестественного света. Именно здесь стояли чёрные, начищенные до зеркального блеска внедорожники, дико контрастируя с окружающим упадком.

Едва я вышел из своего кроссовера, как меня тут же взяли «в обработку». Повторно. Двое крепких мордоворотов в камуфляже подошли, обыскали с ног до головы, затем принялись обшаривать машину в поисках жучков, оружия или телефона.

Трусливая сорокалетняя тварь.

Лишь после этой проверки из «Гелендвагена» в центре, на который я интуитивно смотрел, наконец вышел Левашов в компании двух телохранителей. Он выглядел самоуверенным и собранным, одетый в брендовый костюм и длинное серое пальто. Подошел достаточно близко, чтобы я увидел все черты его мерзкого продолговатого лица с бледной кожей.

– Непобедимый Радов, – ехидным низким голосом изрек ублюдок, впиваясь в меня светло-серыми почти водянистыми глазами. – Вот мы и встретились! Лицом к лицу.

Они выдавали его. Напускное внешнее бесстрастие сыпалось на фоне желчного, острого взгляда с блеском какого-то больного азарта.

– Надеюсь, я не сильно отвлек тебя от дел?

– Где мой сын?! – перебил стальным тоном Левашова. Челюсть скрипнула от насмешки, сквозящей в его голосе. – Я выполнил твои условия. Теперь выполни мое: отпусти мальчика! Он не должен отвечать за меня и участвовать в этих гребаных разборках.

– Разумеется, не должен! – с напускной серьезностью согласился он. – По-твоему я гангстер-психопат?.. Может отчасти, но в первую очередь я – бизнесмен, Радов. И какой-никакой кодекс чести у меня имеется.

Повернув голову, он сделал кивок. В то же мгновение из третьего внедорожника вытолкнули Адриана. Он был в помятой белой футболке и джинсах, руки чем-то связаны за спиной. Сын выглядел злым – сопротивлялся, пытался вырваться, и, видя эту яростную энергию, я почувствовал, как в сердце проливается волна безумного облегчения. Он был цел. Жив.

Перерезав стяжки на запястьях, его грубо толкнули в мою сторону. Резко обернувшись, Адриан едва сдержался, чтобы не кинуться на кого-нибудь из охраны. Но смог собрать волю в кулак и направился ко мне.

В нескольких шагах сын замедлился и опустил голову, словно ребёнок, пойманный на серьёзной шалости.

– Пап, прости… – сдавленно произнес. – Я такой идиот.

Схватив его за руку, я притянул парня и крепко обнял. Почувствовал, как он дрожит от бессильной злости.

– Всё в порядке! Я всё решу, сын… А ты – езжай!

– Что?..

Адриан тут же отстранился, я схватил его за плечи и отчеканил:

– Садись в машину и уезжай. Сейчас же! – Взглянув в сторону Левашова, крикнул: – Пусть его отпустят!

– Ты даже как следует не попрощаешься с сыном? – спокойно парировал тот, раздражая так, что висок начал пульсировать.

В поврежденном глазу стремительно появилась черная дымка.

– Заканчивай этот театр, Иван, – Мои слова звучали как холодный приказ. – Он тебе больше не нужен! Я – здесь, так что отпусти его!

Внезапно Адриан вцепился в мой локоть.

– Пап, я никуда не поеду!

– Поедешь, – надавил я стальным тоном.