Просто моя - Лора Павлов

— Мы просто ждем, — ответила я.

Мы вернулись к креслам, и отец сел рядом со мной.

И мы все просто сидели в тишине и ждали.

26 Леджер

По дороге обратно в Хани-Маунтин у меня было слишком много времени, чтобы думать. Джилли рассказала, что произошло: когда я говорил с Чарли, она была на грани истерики. И при этом они все еще ни черта не знали. Я въехал на парковку и бегом направился к больнице.

Ворвавшись в зал ожидания, я увидел маму и Джилли. Они стояли рядом с мужчиной в медицинской форме — я решил, что это врач. Я направился к ним, но, проходя мимо остальных, встретился взглядом с Чарли.

Печаль в ее глазах едва не подкосила меня.

— Это мой брат, — сказала Джилли, оборачиваясь ко мне. — Доктор Робинс как раз вводит нас в курс дела.

— У вашей бабушки случился сердечный приступ. К счастью, рядом был человек, и вы успели доставить ее вовремя. Все могло закончиться совсем иначе, так что вы спасли ей жизнь, — он тяжело выдохнул.

— Что это значит? — спросил я. Я знал, что инфаркт — это плохо, но на этом мои познания заканчивались.

— Это значит, что сердечная мышца не получает достаточно кислорода. Сейчас мы готовим ее к операции шунтирования. Мы создадим новый путь для кровотока в обход закупоренной артерии.

Черт. Это плохо.

— Сколько продлится операция? — спросил я, бросив взгляд на маму и сестру. По их лицам, исполосованным слезами, было ясно: слов у них нет.

— От трех до шести часов. Вы можете поехать домой, а мы позвоним, когда все закончится.

— Нет. Мы будем здесь. — Я прочистил горло. Ни за что на свете Нэн не должна проснуться одна.

— Хорошо. Тогда хотя бы сходите за кофе. Ночь будет долгой. Я буду держать вас в курсе.

— Спасибо, доктор Робинс, — сказала мама.

— Боже мой. Нэн делают шунтирование? — сквозь слезы спросила Джилли. Я обнял ее.

— Она самая крепкая женщина из всех, кого я знаю. С ней все будет хорошо.

Я не был в этом уверен, но говорить иное не собирался.

Мама сообщила всем в зале ожидания новости и сказала, что им лучше разъехаться по домам — мы здесь до утра.

Джек Томас, отец Чарли, поднялся и посмотрел на дочерей.

— Давайте дадим им немного уединения. Вернемся утром.

Девочки Томас отодвинули стулья, и я снова встретился взглядом с Чарли. Мне так много хотелось ей сказать, но сейчас было не время и не место.

— Спасибо, что была рядом с ней, — сказал я, засунув руки в карманы, чтобы не потянуться к ней.

— Конечно. Мне так жаль, — сказала она и шагнула ко мне. Я обнял ее.

— Доктор сказал, что ты спасла ей жизнь, — сипло добавила Джилли у нее за спиной. — Он сказал, что нам невероятно повезло, что ты была рядом и так быстро ее привезла.

Шарлотта отстранилась, вытерла слезы и кивнула.

— Пожалуйста, держите меня в курсе, хорошо? Я приду утром.

Я кивнул и смотрел, как она обнимает мою сестру и маму, а потом выходит вслед за семьей.

Следующие шесть часов стали худшими в моей жизни. Я не мог собраться с мыслями. Думал о Нэн и о том, какую огромную роль она играла в моей жизни все эти годы. Она была моей опорой. Моим человеком, с которым можно было все обсудить.

Я не мог представить мир, в котором ее нет.

Я думал и о том, насколько хрупка жизнь. О том, как многое в ней нам неподвластно. О том, как я годами пытался все контролировать: кого подпускать, кому доверять, кто во мне нуждается и что я могу для них сделать.

И в итоге все это не имело ни черта значения.

Тебе просто повезло иметь это время рядом с теми, кого ты любишь. И за каждый такой день нужно быть чертовски благодарным.

Мама настояла, чтобы доктор Биклер поехал домой. Мы с ней, Гарреттом и Джилли по очереди ходили за кофе и рассказывали смешные истории о Нэн.

— Ты в курсе, что Нэн называет твоего парня МакСекси или как-то так? — сказал я, вставая и выбрасывая пустой бумажный стаканчик.

— МакКрасавчик, — рассмеялась Джилли.

Мама покраснела.

— Он и правда приятен глазу, да?

— Вот в этом разговоре я с радостью участвовать не буду, — закатил я глаза.

Гарретт рассмеялся так громко, что мы все невольно присоединились. А потом снова погрузились в тишину. Без слов.

— Слава богу, Чарли была рядом с ней, — прошептала мама.

Ирония была очевидна. Эта девушка была тем, чего мне всегда не хватало. Меня совсем не удивляло, что именно она оказалась рядом, когда Нэн нуждалась больше всего. Такой была Чарли.

Вся эта мягкость и доброта — в самой красивой женщине, какую я когда-либо знал.

— Я только что ей написала. Ее до сих пор трясет. Она хотела вернуться, но я сказала, чтобы она поспала, а утром мы увидимся.

Я кивнул. Мне так много хотелось ей сказать. Я даже не знал, с чего начать.

Я ненавидел, что ей больно и что меня самого так трясло.

Ненавидел страх в ее голосе, когда я позвонил, а она разрыдалась.

Я понимал, что это наверняка всколыхнуло воспоминания о дне, когда ее мама умерла в их доме.

Шарлотта Томас умела любить всем сердцем, и я знал, что мою бабушку она любила отчаянно.

Мы все ее любили.

Я молился изо всех сил, чтобы с ней все было хорошо.

И мысленно пообещал себе больше никогда не принимать людей в своей жизни как должное.

Я собирался наконец начать жить той жизнью, которая была мне предназначена.

Не той безопасной, в которой я прятался последние несколько лет.

* * *

Ночь выдалась мучительно долгой. Операция у Нэн прошла успешно, ее перевели в реанимацию. В больнице ее оставят еще на несколько дней, но главное было одно — с ней все будет хорошо. Нам сказали, что можно ехать домой и немного отдохнуть: в ближайшие часы она все равно никого не примет.

Мама и Джилли разрыдались, а я просто закрыл лицо руками и наконец выдохнул. Я даже не замечал, что все это время задерживал дыхание.

— Ты в порядке, брат? — спросил Гарретт, хлопнув меня по плечу.

— Да. Я, черт возьми, испытал огромное облегчение.

— Жизнь коротка, дружище. Такие моменты сразу расставляют все по местам, да? —