Восьмая жена Синей Бороды - 2 - Ариша Дашковская

— Розалинда? — удивленно спросила она и опустилась рядом с ней на колени.

— Откуда ты знаешь, кто я? — хрипло отозвалась женщина и облизала пересохшие губы.

— Видела, — Энни чуть не сказала «в гробу», но вовремя исправилась: — портрет. Я читала ваш дневник. Вы живы, но как же ваша беременность?

Несмотря на то, что Энни не видела Розалинду собственными глазами, ей было трудно поверить в ее реальность. В дневнике Розалинда ясно дала понять, что ее дни сочтены, и тем не менее, сейчас она сидела прямо перед Энни.

— Моя беременность теперь всегда со мной, — Розалинда горько рассмеялась и похлопала себя по животу.

— Разве так бывает? — усомнилась Энни. Ответ пленницы больше походил на бредни полоумной.

— Убедиться хочешь? Потрогай.

Энни торопливо замотала головой.

— Дезмонд все ждал моей смерти. Я была балластом на пути к поиску идеальной жены, которая выносит и родит ему наследника. Но мой организм неожиданно раздумал умирать. Доктор сказал, что плод окостенел, превратился в камень. Поэтому он не сгнил внутри меня и не отравил миазмами. Должно быть, моему муженьку стало интересно, сколько времени я смогу прожить с камнем в утробе. В Дезмонде никогда не угасает любопытство исследователя. Он выделил мне эти роскошные покои и даже кормит меня достаточно для того, чтобы я не протянула ноги. Уж ему-то не знать, что это может затянуться надолго. Живет же он сам с камнем вместо сердца, — Розалинда закашлялась.

— Потерпите немного. Я вытащу вас отсюда.

— Полагаешь, для меня осталось место в этом мире? Меня давно похоронили, оплакали и забыли. Мое внезапное возвращение будет не в радость, а в тягость.

— Не стоит заживо хоронить себя только из боязни причинить кому-то неудобство. Вполне возможно, что вы ошибаетесь, и ваши родные и друзья будут вам очень рады. Проверить это можно только вернувшись. И вы обязательно вернетесь. Я непременно что-нибудь придумаю.

— Придумаешь? — Розалинда оперлась спиной о стену и криво улыбнулась. — Самое лучшее, что ты можешь придумать — роди ребенка и будь хорошей женой. Так ты хотя бы останешься в живых. Ты ведь ждешь ребенка. Так?

— Как вы догадались? — живот Энни еще не округлился, и заподозрить в ней беременную было непросто.

— Он снова стал приводить сюда девушек.

— Девушек?

— Когда он забыл сюда дорогу, я пришла к выводу, что он женился. А когда здесь снова стали появляться девушки и его приятели, стало понятно, что его новая жена забеременела.

— Я никогда не видела, чтобы в замок приезжали гости и женщины.

— Женщины сюда и не приезжают. По крайней мере, по доброй воле, — усмехнулась Розалинда. — Будь у Теи язык, она смогла бы многое тебе рассказать. Она часто прислуживает на таких вечерах, если Дезмонд приглашает компанию.

Энни отшатнулась, прикрыв рот рукой.

— Не веришь? Может, стоит убедиться своими глазами? Тея, покажи ей гостью Дезмонда.

Как кукла, ведомая ярмарочным кукловодом, Энни механически поднялась с холодного пола и послушно последовала за горничной. Ей казалось, что она видит кошмарный сон. Тайны герцога, открывшиеся ей сегодня, были слишком жуткими, чтобы она могла в них поверить. Коллекция младенцев в банках. Предыдущая жена на цепи. Теперь еще и оргии с насильно привезенными девушками.

А в Ольстене и его окрестностях девушки пропадали часто... Всегда молодые и красивые. Неужели зверь, наводивший ужас на всю округу, ее муж?

Как только эта мысль пришла ей в голову, Энни очнулась, развернулась и подбежала к Розалинде, оставив Тею в недоумении.

— Что потом происходит с девушками? Он убивает их?

Розалинда покачала головой.

— Не думаю. Герцог и его гости скрывают лица под масками. Им нет нужды бояться, что несчастные на них укажут. Да и девушки в таком состоянии, что не понимают, где они и что с ними происходит. После того, как все натешатся, их просто отпускают. Что происходит с ними дальше, я не знаю.

На памяти Энни только один раз тело замученной девушки нашли в лесу. Остальные бесследно исчезли.

Вернувшись к Тее, Энни кивнула в знак того, что готова следовать за ней. К ужасу Энни, находившаяся в подземелье девушка была ей хорошо знакома. В глубоком алькове, отгороженном от зала, аркой на небрежно брошенном тюфяке, свернувшись калачиком, лежала Мирта. Из одежды на ней была только изорванная нижняя юбка. Девушка мерзла и пыталась согреться, обхватив себя руками. На левом запястье красовался такой же браслет, как у Розалинды. Прикрытые веки Мирты мелко подрагивали, а по щекам бежали слезы.

— Мирта, — Энни осторожно прикоснулась к ее руке, но Мирта дернулась, будто ее ударили, и открыла глаза.

— Это я, Энни. Ты меня помнишь?

Мирта смотрела на нее совершенно безумным взглядом и, ерзая по тюфяку, пыталась забиться в угол.

— Не бойся. Ты ведь всегда была смелой, находчивой, — ласково шептала Энни.

Находчивости Мирте было не занимать. Пришло же ей как-то в голову расстроить свадьбу Франца руками Энни.

— Как ты сюда попала? Помнишь?

Девушка покачала головой. Хоть Мирта так и не поняла, кто перед ней находится, но теперь хотя бы Энни не вызывала у нее панического страха.

— Запомни, что бы ни происходило, это закончится и тебя отпустят. Тебе останется найти дорогу домой. Только не рассказывай никому, что видела меня. Хорошо?

— Хорошо, — едва шевеля губами, прошелестела Мирта.

Убедившись, что девушка ее худо-бедно поняла, Энни разогнулась и тут же схватилась за живот. Тянущая боль, к которой Энни уже успела приспособиться, сменилась режущей. Будто кто-то внутри нее проворачивал остро заточенные ножи.

— Что-то мне нехорошо, Тея, — сдавленно прохрипела она.

По встревоженным глазам Теи и тому, как она резко подскочила на помощь, Энни поняла, что выглядит она неважно. Ей хотелось успокоить Тею, подбодрить ее, но от боли вместо слов с губ срывались только стоны, которыми она еще сильнее пугала служанку.

На обратный путь времени было затрачено куда больше, чем на дорогу в подземелье и его обследование. Энни приходилось то и дело останавливаться, чтобы перевести дух и переждать приступ боли. Подъем по лестнице дался ей особенно тяжело. Ей пришлось буквально карабкаться по ней на четвереньках. Боль нарастала, накатывала волнами. Терпеть становилось все сложнее, и Энни, уже совершенно не думая о Тее, тихонько поскуливала в голос. Больше всего теперь она боялась упасть и не встать. Она с такой уверенностью обещала пленницам, что поможет им, а теперь могла все испортить и составить им компанию.

Когда она оказалась с обратной стороны двери и заперла ее, то почувствовала облегчение. Осталось всего ничего — добраться до покоев герцога