Восьмая жена Синей Бороды - 2 - Ариша Дашковская

После подмены лекарства Энни продолжала все так же морщить носить и кривиться после того, как отпивала теперь уже безвкусную жидкость.

— Я чувствую себя хорошо. У меня ничего не болит. Зачем мне это пить? — как-то не выдержала она.

— Тебе хорошо только потому, что ты принимаешь лекарство, — мягко ответил герцог. — Как только ты перестанешь, тебя начнет терзать душевная боль, появятся навязчивые мысли, вернутся кошмары. Разве ты хочешь этого?

— Не хочу, — бесцветным голосом ответила она.

— Вот и умница.

Поначалу Энни нет-нет да и одолевали сомнения: вдруг она себе все придумала, вдруг ее муж прав, и станет только хуже.

Но несколько дней без его снадобья прошли без обещанного ухудшения. Напротив, мыслить становилось легче. Теперь ее сознание не тонуло в мешанине разрозненных образов. Получилось упорядочить воспоминания, не совсем, но хотя бы определить точку отсчета.

Все началось с дневника. Она его прочитала и либо в самом деле стала искать доказательства злодеяний своего мужа, либо все ужасы ей привиделись в бреду под впечатлением от прочитанного. Она заглянула в ящик стола, где обычно хранила дневник. Любовные романы лежали там, как ни в чем не бывало. Но дневника и след простыл.

Дезмонд.

Он читал ей книги, пока она болела. И мог найти дневник. Но он не подал виду, не обмолвился и словом.

А если дневника не было?

Если он тоже ей привиделся в кошмаре?

Энни запустила пальцы в волосы, сжала их до боли и зарычала. Не хватало еще сойти с ума.

— Будем исходить из того, что дневник был, — пробормотала она. — Тогда то, что я заходила в мастерскую может быть правдой. Без ключей я бы туда не попала. Если я найду ключи на том же самом месте, значит, я на самом деле была в мастерской.

Энни даже подпрыгнула от радости. Это же так просто. Сам факт наличия ключей подтвердит, что с головой у нее все нормально. А там можно будет и в мастерскую заглянуть одним глазком, чтобы удостовериться, что там внутри все именно так, как она помнит.

Не теряя времени, она устремилась к двери, высунула голову в коридор, убедилась, что там пусто и прошмыгнула в комнату Дезмонда. На ее счастье, его там не было. Иначе ей пришлось бы выдумывать причину, по которой она так бесцеремонно туда вломилась.

Сразу же она устремила свой взгляд на стену у двери. Ключей не было. Как не было и гвоздя, на котором они раньше преспокойно висели.

— Я не сумасшедшая! Я не сумасшедшая! — в отчаянии прошептала она, вперив глаза туда, где должен был быть ключ.

Но даже дырочки от гвоздя там не наблюдалось.

Любой другой на месте Энни уже развернулся бы и ушел, но она с упрямством барана продолжала пялиться в стену. Будто это могло вернуть ключи на место.

Не имея больше веры глазам своим, Энни стала лихорадочно ощупывать стену подушечками пальцев.

Мысленно Энни уже признала себя полоумной, когда вдруг заметила на среднем пальце черепично-красное пятнышко. В одном месте краска мазалась. Очевидно, небольшой кусочек стены недавно подкрашивали. Краска не успела высохнуть.

Энни раздвинула шторы, впустив в комнату дневной свет. Теперь она отчетливо видела, пятнышко на полтона отличающееся от остальной стены. И находилось оно как раз на том месте, где раньше был вбит гвоздь.

Пораженная неприятной догадкой, Энни выскочила за дверь. Но потом поспешно вернулась и задернула шторы.

Сердце ее колотилось. Он спрятал ключи, потому что он знает, что она знает. Он был уверен, что она придет сюда, иначе бы так не старался скрыть малейшие намеки на то, что раньше здесь были ключи.

Энни не помнила, чтобы она возвращала ключи на место. Значит, она вполне могла последовать за Теей. Вот только уверенности в том, что она действительно посетила подземелье, у нее не было. Слишком страшные картины рисовались у нее перед глазами.

Дезмонд говорил, что она упала с лестницы, когда спускалась. Получается, что до места, которое хотела показать ей Тея, они так и не добрались. Но в любом случае, тот, кто ее обнаружил, нашел и ключи, либо оброненные на лестнице, либо зажатые в ее кулаке. Но опять же Дезмонд ничего не спросил про ключи. Значит, хочет, чтобы она верила, что все ее выдумки.

А если все же подземелье существует? Если там сейчас томятся несчастные девушки?

Можно выбраться из замка и позвать кого-нибудь на помощь. Пусть проверят, есть ли тайный ход. Святой отец должен знать, как все сделать по закону, так, чтобы герцог не мог выгнать людей, пришедших с проверкой. Лес Энни знает как свои пять пальцев, не заплутает. Зверя не боится. В крайнем случае, можно взять с собой Хока. С ним никакой зверь ее не тронет.

Хок с радостью откликнулся на ее зов, завилял хвостом, будто понял, что хозяйка предлагает ему интересное приключение.

Однако входная дверь оказалась заперта, причем не только на щеколду, но и на какой-то хитроумный замок, который Энни, как ни пыжилась, открыть не смогла. От злости она принялась тарабанить дверь. На шум прибежала Вилма.

— Немедленно открой дверь, — без обычно присущей ей вежливости потребовала Энни.

Но Вилма теперь была не только немой, она оглохла на оба уха. На ее лице явно читалось плохо скрываемое злорадство.

Она прекрасно знала, что дверь заперта неспроста и упивалась беспомощностью жены своего хозяина.

Энни знала, что в кухне есть черный ход и направилась прямиком туда.

Вилма, видимо, была женщиной неглупой и разгадала намерения Энни. Бросилась к дверям в кухню и встала в проеме, широко расставив руки и ноги.

Энни попыталась сдвинуть ее, но та стояла намертво. Лицо кухарки покраснело от натуги, сама она кряхтела, но позиций не сдавала.

Драться с кухаркой было глупо. Да Энни и не представляла, как можно ударить пожилую женщину, даже очень неприятную. Поэтому ей ничего не оставалось, как уйти под торжествующим взглядом Вилмы.

Выходка Вилмы хоть и разозлила Энни, но не особо расстроила. Не пустили в дверь, она выберется в окно. Однако ее энтузиазм поугас, когда она обнаружила, что окно в ее комнате заперто на ключ. Все еще не теряя надежды, Энни прошлась по всему этажу, заглядывая во все комнаты. И нигде не оказалось окна, которое она смогла бы открыть. Сначала Энни удивилась таким предосторожностям. Неужели Дезмонд боится, что в его жилище проникнут разбойники? А потом она поняла. Замки нужны были не для