Пепел на моих крыльях - Рина Белая

Она любила эльфов, их мир, их культуру.

Иногда мне даже казалось, что она чувствовала себя там лучше, чем дома.

Она часами гуляла среди деревьев, впитывая аромат леса, ласковый шелест листьев, пение птиц. Часто ее можно было увидеть в эльфийских беседках, где под мерцающими огоньками фонарей играли музыканты.

Искусство стало ее страстью.

Она училась рисовать — ее картины были полны мягких оттенков, тонких линий и почти невесомых мазков. Она не просто передавала изображение, она передавала настроение.

Она училась играть на арфе, касаясь струн с такой осторожностью, будто боялась потревожить музыку, что уже жила внутри инструмента. Иногда, когда она играла, эльфы замолкали, слушая.

Но больше всего она любила танцевать.

В каждом ее движении была грация, легкость, естественность.

Когда она танцевала, ее платье развевалось, волосы, будто шелковые нити, скользили по плечам, а руки двигались с безупречной плавностью.

Но несмотря на свою мягкость, она не была слабой.

Она не бежала от сложностей, не пряталась за чужие спины.

Она просто шла своим путем, выбирая не силу, а гармонию.

Она слушала.

Размышляла.

И находила решение.

И, возможно, именно поэтому ее так тянуло к эльфам.

Они говорили о связи со всем живым, о внутреннем равновесии, и она впитывала эти знания естественно, как будто они всегда были частью нее.

Она была моей дочерью. Она была драконицей. Но иногда я смотрела на нее и понимала — она принадлежит миру эльфов больше, чем миру драконов.

Как только Наэ'Арэль повзрослела, пепельные драконы стали наведываться в нашу долину.

Они приняли мои условия и договорились, что у каждого будет равный шанс.

Каждый имел всего несколько часов раз в месяц, и за это короткое время они старались сделать все, чтобы привлечь ее внимание.

Кто-то приносил драгоценности — редкие камни, отливающие странными цветами, золото, резные украшения, кованые браслеты, которые, по их мнению, достойны украсить ее руки.

Другие делали ставку на искусство, даря прекрасные резные статуэтки, изящные музыкальные инструменты, созданные руками мастеров, или старинные свитки с древней поэзией.

Некоторые пытались поразить ее силой — устраивали поединки, демонстрировали ловкость, поднимали в небо мощные порывы магии, лишь бы заставить ее обратить на них взгляд.

Были и те, кто старался очаровать ее словами, рассказывая истории, восхваляя ее красоту, расписывая, какие подвиги они готовы совершить ради нее.

Но время шло. Месяцы сменяли друг друга, а ее сердце оставалось непоколебимым.

Они приходили раз за разом, но она улыбалась одинаково мягко, благодарила, но не давала никому понять, что кто-то из них ей ближе, чем остальные.

И только один дракон выбрал другой путь.

Он отошел в сторону.

Он не пытался завоевать ее, не старался привлечь внимание дорогими подарками, не боролся с остальными, желая доказать, что он лучший.

Но однажды, раз в месяц, он брал в руки флейту.

И играл.

Но именно это и сделало его особенным.

Он оставался скрытым от глаз, не навязывал себя, но его мелодия разносилась по долине.

Она была тихой, текучей, легкой. В ней не было силы, не было давления, не было стремления покорить.

Это была мелодия ожидания.

Звуки сплетались, словно разговаривая друг с другом. В них было что-то теплое, но сдержанное, как будто тот, кто играл, знал, что не имеет права приблизиться, и все, что ему оставалось — ждать.

Порывы ветра подхватывали звук, уносили его вверх, смешивали с пением птиц и шелестом листвы.

Он никогда не прерывал эту традицию.

А она каждый раз замирала, прислушиваясь к этой мелодии.

Она не осознавала, когда это началось. Сначала это было просто любопытство — кто он, почему держится в стороне, почему не старается произвести на нее впечатление, как остальные?

Она знала имя каждого пепельного дракона.

Кроме одного.

Того, кто оставался в тени долгие годы.

Она не знала, как его зовут, не знала, откуда он пришел, не знала, что скрывается за этой молчаливой отстраненностью.

Но однажды отец собрал всех вместе. Они стояли внизу, в долине, почти два десятка мужчин и что-то обсуждали.

Она остановилась у края каменной стены. Осторожно, скрываясь за выступом, она бросила взгляд вниз.

Она искала его.

И нашла.

Сверху он выглядел, как и все пепельные драконы: темноволосым, облаченным в темную одежду, его силуэт почти растворялся в тенях закатного солнца.

Но чем дольше она смотрела, тем больше замечала отличия.

Он был высоким, выше большинства собравшихся. Его плечи казались шире, а в самой его фигуре было что-то несгибаемое, твердое.

Она захотела увидеть его взгляд.

Желание пришло неожиданно, это было как мягкое, но настойчивое прикосновение к сердцу.

Она не понимала, почему это так важно.

Просто вдруг ощутила острую, почти болезненную необходимость разглядеть черты его лица.

Столько времени она слушала его музыку, искала его среди скал, но никогда не находила. Она ни разу не встретилась с ним взглядом.

Каким будет его взгляд?

Спокойный и глубокий, сдержанный, как и он сам? Или же в нем промелькнет что-то, что выдаст его мысли, его чувства?

Она не знала.

И от этого ее сердце забилось чуть быстрее.

Но текли минуты, а он не поднимал головы. Его внимание было сосредоточено на ее отце.

Мысль о том, что он может просто уйти, даже не взглянув на нее, казалась почти невыносимой.

Столько лет она слушала его мелодию. Каждый месяц, раз за разом, ее сердце откликалось на эти звуки, даже когда она не позволяла себе этого осознавать.

Но он оставался в тени.

Ждал.

Так же, как ждала она.

Ждала, когда, наконец, сможет расправить крылья. Когда ее магия полностью пробудится, когда она станет драконицей и сможет покинуть эту пещеру, выйти за пределы родного дома.

И тогда она найдет его.

Увидит его.

Нет! Это было слишком долго. Она не хотела ждать.

Еще совсем недавно мысль о том, что ей придется еще несколько десятилетий ждать своего первого полета, казалась естественной. Но сейчас… Сейчас это ожидание стало невыносимым.

Мысль о том, что он снова уйдет, снова растворится в тенях, снова останется лишь теплая, тихая мелодия — без имени, без лица, без взгляда…

Она сжала пальцы, чувствуя, как что-то внутри тянется вперед.

И тогда, осторожно, почти неосознанно, она потянулась к нему.

Ментальные нити выстраивались легко.

Слишком легко.

Она даже не думала, что это может быть так просто — словно ее сознание уже знало этот путь, словно тонкие магические линии всегда связывали их, а она только сейчас позволила себе увидеть их.