Договорная любовь - Лорен Ашер

Но прежде чем я успеваю сесть в машину, меня останавливает голос Лили.

— Эй.

Я сдерживаю желание прислониться головой к окну.

— Эй.

Я не поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, потому что тогда она поймет, что я не в порядке, и то, что Лили видит, как я мучаюсь, проводя время с ее семьей, которая явно делает ее счастливой и важна для нее…

Это заставляет меня чувствовать, что я не вписываюсь в ее жизнь так, как должен.

— Куда ты уезжаешь? — спрашивает она.

— Появились дела.

— Какие?

— Лили.

— Все в порядке? — она мягко касается моего плеча, желая, чтобы я посмотрел на нее. — Мне казалось, все было нормально, но потом ты…

Глубоко вздохнув, я поворачиваюсь к ней.

— Нет, не в порядке, — уродливая правда вырывается из моих уст.

Ее мягкий взгляд скользит по моему лицу, прежде чем опуститься на мою руку, сжимающую ручку дверцы машины, как спасательный круг.

— Хорошо. Не переживай.

Я с трудом сдерживаю плечи.

— Спасибо за понимание.

Она улыбается, и это развязывает узел в моей груди.

— Ты не против, если я присоединюсь к тебе?

Я удивлен, что она предложила это после нашего разговора у фонтана, но с радостью принимаю ее предложение.

— Ты хочешь поехать со мной?

— Да. Похоже, тебе нужен друг.

Я пропускаю это мимо ушей, пообещав сегодня четко обозначить свои намерения.

— Я буду рад, amore mio.

Возможно, она все еще злится на меня, но блеск в ее глазах обнадеживает.

— Я только схожу домой за сумочкой, — она бежит по дорожке. — Не уезжай без меня, — бросает она через плечо.

Не думаю, что смог бы, разве что кто-то физически утащит меня.

Горе, которое я испытывал ранее, все еще давит на грудь, но теперь оно кажется немного более терпимым, и это связано с женщиной, которая всегда напоминает мне, что я не одинок, даже в самые мрачные моменты.

Я никогда не понимал, почему мой отец посвятил всю свою жизнь моей матери, но сейчас я четко это осознаю. Потому что когда ты находишь единственного человека в мире, который видит тебя — который находит время, чтобы собрать все осколки твоей души и помочь тебе сложить их воедино — ты не отпускаешь его.

Я однажды совершил эту ошибку, но больше ее не повторю.

Это я могу обещать.

Глава 39

— Ты не против, если мы заедем на кладбище? — спрашивает Лоренцо, когда мы отъезжаем от дома.

— Эм… нет. Конечно, нет, — у меня начинают потеть ладони, потому что в последний раз я была там, когда мы хоронили моего отца. Но ради Лоренцо я готова отодвинуть свои воспоминания и поддержать его, как он того хочет, даже если это означает сделать то, что я обычно избегаю.

— Уверена? — он на секунду отрывает взгляд от дороги.

— Да, но мы можем сначала заехать в магазин?

— Зачем?

— Я не могу прийти к твоим родителям с пустыми руками. Это невежливо.

Десять минут спустя Лоренцо паркуется перед магазином «Розы & Шипы», и я выскакиваю из машины, чтобы быстро составить букет из моих любимых розовых цветов, а затем спешу обратно в машину.

— Это лучшее, что я смогла сделать за такое ограниченное время.

— Ей понравится.

Поездка на кладбище проходит в тишине, но это успокаивающая тишина. Лоренцо продолжает трижды постукивать по бедру, и в конце концов я протягиваю ладонь, чтобы взять его за руку.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Обычно я езжу на кладбище по пятницам, но сегодня почувствовал, что… день был…

— Тяжелый?

— Да, — он выдыхает полную грудь воздуха.

— Прости… если моя семья тебя расстроила.

Он качает головой.

— Не извиняйся за то, что я не могу справиться со своим горем.

Его слова настолько нелепы, что я не могу сдержать смех, из-за чего он наезжает на бордюр.

— Ты смеешься надо мной?

Я делаю несколько глубоких вдохов.

— Да, потому что что ты имеешь в виду под «не можешь справиться со своим горем»? Такого не бывает!

Он сжимает губы, а его брови хмурятся еще сильнее чем обычно, потому что я заставляю его слишком много думать.

— Пока ты любишь своих родителей, ты никогда не перестанешь горевать по ним, поэтому лучший способ помочь самому себе — научиться сосуществовать с этим чувством, — если бы я только могла последовать своему собственному совету.

— Говоришь так, будто это так просто.

— Непросто. И я первая признаю, что мне это дается с трудом.

— И что ты предлагаешь?

Я сжимаю его руку.

— Делиться этой болью друг с другом, чтобы мы оба чувствовали себя менее… одинокими.

Он минуту молчит, пока мы едем по главной дороге кладбища.

— Спасибо, — говорит он, паркуя машину на стоянке.

— Не нужно меня благодарить. Это то, как поступают друзья, — я беру букет.

— Лили? — он берет меня за руку, прежде чем я успеваю выйти из машины.

— Да?

— Я не хочу быть твоим другом.

Мое сердце на мгновение останавливается.

— Почему?

Он берет меня за щеку.

— Я бы предпочел быть твоим парнем, если это возможно.

Я перестаю дышать, но какое это вообще имеет значение. Кислород переоценивают.

— Ты… что?

— Я думал о том, что ты сказала вчера, и ты права — меня беспокоит, что ты говоришь о будущем с другим мужчиной, потому что я отчаянно хочу, чтобы этим мужчиной был я.

Мой рот открывается, но сказать я ничего не могу.

— Я не хочу больше врать себе о том, что между нами. Я не хочу притворяться. Я хочу, чтобы ты была моей, не из-за каких-либо договоренностей, а потому, что ты сама так решила.

— Ты серьезно?

— Смертельно.

— И я должна поверить, что ты передумал менее чем за сутки?

— Я передумывал в течение нескольких недель, но вчерашний вечер заставил меня принять то, что я слишком долго отрицал.

— Что?

— Если бы у меня был план «Успеть до 30», то ты — та самая женщина, с которой я хочу его осуществить.

Лоренцо однажды описал влюбленность как совокупность маленьких, но значимых моментов, и для меня это один из них.

Я чувствую это.

Я беру Лоренцо за руку, и мы вместе идем по мощеной дорожке. Он рассказывает мне, как каждую пятницу, с тех пор как переехал в Лейк-Вистерию, посещает кладбище, и меня поражает его преданностью, с которой он ездит на могилы своих родителей.

Трудно не испытывать чувство вины, когда я