Манящая тьма - Рейвен Вуд

В тот момент, когда эти слова слетают с моих губ, голубые глаза Габриэля становятся холоднее Северного ледовитого океана в разгар зимы. Я понимаю, что сейчас последует удар, но это не имеет значения, потому что я ничего не могу сделать, чтобы остановить его.

Моя щека ударяется о камень, а тело, словно марионетка с перерезанными ниточками, падает на землю после удара в челюсть.

Затем он начинает безжалостную атаку.

Я пытаюсь абстрагироваться от боли, насколько это возможно, но не могу полностью от нее избавиться, поскольку он продолжает бить меня кулаками и ногами.

Когда Габриэль, наконец, получает желаемое, он снова отступает назад. По всему моему телу разливается агония. Я прерывисто дышу.

Габриэль издает еще один удовлетворенный вздох.

— Ах, это было так приятно.

Чертов мудак. Я отравлю его и посмотрю, как он будет умирать с криками, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Мои конечности дрожат, когда я снова заставляю себя оттолкнуться от земли. Но я не уверена, что мои кости выдержат еще одно подобное избиение, поэтому на этот раз я остаюсь на коленях. Сделав глубокий вдох, я запрокидываю голову и снова встречаюсь взглядом с Габриэлем.

Ярость никуда не делась, но теперь он выглядит самодовольным.

Не сводя с меня взгляда, он достает пистолет и направляет его мне в лоб. Когда металл соприкасается с моей кожей, дуло кажется холодным.

Я продолжаю смотреть на него.

Он прищуривается.

— Сейчас ты должна быть в ужасе. Смотреть на меня широко раскрытыми глазами и умолять не стрелять тебе в голову. — Он сильнее прижимает пистолет к моему лбу. — Почему ты не боишься?

Потому что у меня такой беспорядок в голове, что тебе никогда этого не понять.

Но я не говорю ему этого. Вместо этого я отвечаю:

— Потому что предохранитель включен.

К моему полному изумлению, он действительно слегка поворачивает пистолет и смотрит на предохранитель, который, конечно же, снят.

Искренний смех, полный недоумения и самодовольства, вырывается из моей груди. Не могу поверить, что он купился на это.

Смех резко обрывается, когда он бьет меня прикладом пистолета с такой силой, что моя голова дергается в сторону. Из того места, где удар, должно быть, повредил кожу, сочится кровь. Она стекает по моему лбу и скатывается по виску.

Подняв голову, я снова встречаюсь с ним взглядом и одариваю его насмешливой улыбкой.

— Оно того стоило.

Он отводит руку, словно собираясь снова ударить меня, но в этот момент из входа в пещеру доносится шум.

Я поворачиваюсь в ту сторону.

И ужас омывает мое тело, как ледяная вода.

В пещеру входят два человека. Точнее, женщина держит пистолет у затылка мужчины в наручниках, пока заводит его в пещеру.

— Как, по-твоему, ты планируешь победить, если тратишь время на мое похищение? Это бессмысленно. И как тебе вообще удалось заставить мою собственную команду так предать меня? Это было бы невозможно, если бы... — Коннор замолкает, когда его глаза встречаются с моими. — Райна.

— Кон, — выдыхаю я.

— Долго же ты, — говорит Габриэль.

Женщина, стоящая за моим братом, усмехается. Я перевожу свой ошеломленный взгляд на нее.

Шелли.

Это Шелли. Девушка, которую я отравила в кафетерии в начале этой недели.

— Кто-нибудь может объяснить мне, что, черт возьми, здесь происходит? — Рявкаю я. Вся моя сдержанность теперь полностью улетучилась.

Габриэль снова бьет меня прикладом пистолета.

— Только тронь ее еще раз, и я... — рычит Коннор, делая шаг к нам, но его прерывают прежде, чем он успевает закончить фразу.

— Сделаешь еще шаг, и я выстрелю тебе в голову, — заявляет Шелли.

Коннор замирает, но его нога зависает в воздухе. Его встревоженные серые глаза встречаются с моими. Я качаю головой.

Стиснув зубы, он медленно опускает ногу на землю.

— Хорошо, — говорит Габриэль. И в его глазах появляется злобный блеск, когда он переводит взгляд с меня на Коннора. — К стрельбе мы приступим позже. — Он пристально смотрит на меня. — Вставай.

Прежде чем я успеваю хотя бы приподняться, свободной рукой он хватает мою рубашку и с силой поднимает меня на ноги. При каждом движении мое избитое тело пронзает боль, и мне приходится сжимать челюсти, чтобы сдержать крик.

Все еще сжимая в кулаке мою рубашку, Габриэль ведет нас по пещере, пока мы не оказываемся прямо напротив Коннора и Шелли. Он перемещается за мою спину, отпускает меня и приставляет пистолет к моему затылку.

— Теперь, когда мы все здесь, — начинает Габриэль. — Давайте перейдем к делу, хорошо?

— Что, блять, здесь происходит? — требовательно спрашивает Коннор, его голос становится резче, а серые глаза тверды, как камень. — Ты ведь первокурсник, не так ли? Ты хоть представляешь, к каким последствиям приведут твои действия?

— Забавно. Ты читаешь мне нотации о последствиях. Когда я точно знаю, что делаю. Вопрос в том, знаешь ли ты? Ты вообще знаешь, кто я такой?

— А должен?

Из горла Габриэля вырывается рычание. Должна признать, меня впечатлили абсолютное презрение и бесстрастность в голосе Коннора, когда он это сказал. Словно он каким-то образом может прочитать эти мысли в моей голове, Габриэль сильнее прижимает дуло своего пистолета к моему затылку.

— Ах, как бы мне хотелось, чтобы этот сумасшедший ублюдок Илай Хантер забил тебя до смерти, — говорит Габриэль. — За этим было так забавно наблюдать.

Меня охватывает осознание.

Оно отражается и в глазах Коннора, когда он говорит:

— Ты. Это ты испортил мою винтовку в тот день.

Его слова звучат одновременно как утверждение и вопрос. Но Габриэль все равно отвечает.

— Да. Я надеялся, что смогу заставить Хантера разобраться с тобой вместо меня. В некотором смысле, это было бы поэтично. Но поскольку тебе каким-то образом удалось отделаться от него, думаю, у меня нет иного выбора, кроме как замарать руки. Если хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам. Разве не так всегда говорят люди?

— Почему? — Спрашиваю я, совершенно сбитая с толку. — Зачем ты это делаешь? Мы познакомились всего несколько недель назад. И я уверена, Коннор даже не был знаком с тобой. Что мы могли такого сделать, что ты так сильно нас возненавидел?

— Вы — дети Харви Смита.

В пещере воцаряется ошеломленная тишина.

Я моргаю. И хотя я не вижу лицо Габриэля, я слышу яд, который сочится из его голоса, когда он произносит имя нашего отца.

— Какое это имеет отношение к делу? — В конце концов спрашивает Коннор, и его голос звучит так же растерянно, как и мой.

— Все! — Кричит Габриэль. — Это