Приват для Крутого. Трилогия - Екатерина Ромеро

– Упрямая сука. Значит, скоро будешь реветь.

Он не пугает, предупреждает, но я лишь опускаю взгляд. Пусть хоть на куски уже режет – плакать не стану. Не дождется, такого удовольствия я ему не подарю.

Что мне делать? Ползать на коленях, целовать Савелию ноги в мольбах прекратить? Нет. Не буду. Пусть ломает уже до основания, раз это так сильно доставляет ему удовольствие.

Смыкаю губы, чисто машинально вся сжимаюсь, когда Крутой ведет плечом и расстегивает рубашку. Снимает ее, а после брюки, боксеры. Я вижу его обнаженного. Раньше он мне нравился, а теперь пугает. И его крепкая спина, и тренированный пресс, широкие плечи, руки боксера. Опускаю взгляд ниже, холодок пробегает по телу. Он уже возбужден. Ровный большой член, раньше Крутой делал мне приятно в постели, а теперь я понимаю, что никакой нежности больше не будет. Не после всего.

– На кровать. Спиной ко мне, – командует, а у меня вспышки перед глазами и пальцы рук снова немеют.

Я. Не. Могу. Только не снова. Я тогда едва выдержала, и это было больно. Савелий делал мне больно. Со всей просто дури.

Не убивай нас дальше, пожалуйста.

Немая просьба, он игнорирует, ему просто все равно.

– Ты не только онемела, но еще и оглохла? Я сказал: легла! – рычит как раненый зверь, одна лишь ненависть ко мне, и я понимаю, что сопротивляться просто бесполезно.

Или сама дам, или Крутой снова разорвет меня в клочья, я потом уже точно не встану.

Я больше не его девушка, и здесь я не гостья. Я теперь просто… никто.

Глубокий вдох. Никакого протеста, мы уже это проходили в той бильярдной в кабаке. Когда трещали мои кости и я срывала голос до хрипа, хватит.

Я сама на это иду, чтобы немного потянуть время и все же связаться с теткой, убедиться, что с Алисой все хорошо.

Еще немного, так какая разница? Мне кажется, я уже даже настроилась и ничего чувствовать не буду. Ни страха, ни боли, ни сожаления. Он выпил все до дна, больнее не будет.

Осторожно забираюсь на кровать, стараясь не задеть больное плечо. Чувствую, как голой груди коснулась прохладная простыня, как затвердели соски, рука заныла.

По телу бегут предательские мурашки, но я уже самое страшное прошла – тогда в кабаке, а теперь мне пофиг. Пусть трахает, я выдержу, просто выключу чувства, и все.

Назло ему, назло самой себе даже.

Слышу, как Крутой подошел к кровати и лег рядом, придавил меня собой – как лев обозначил добычу.

И мы не говорим, Савелий тоже уже молчит и просто выставляет меня под себя, как куклу. Коленом разводит мои ноги, слышу, как сплюнул на руку.

Ну да, чтобы снова не порвать меня, а то потом опять надо беспокоить Игоря, зачем им эти проблемы?

Чувствую, как Крутой к моей промежности приставил эрегированный член и сразу начал входить. Никакой ласки, поцелуев, любви – нет ничего даже близко из этого. Раньше было не так. Совсем по-другому.

Он возбужден, твердый до предела, большой, но я не издаю ни звука. Не дождется, да и я тупо не могу, не буду просить остановиться. Тогда просила, умоляла в кабаке – ему было плевать абсолютно.

«Больно… мне больно, Савелий», – мысленно проговариваю, когда он глубже входит, подмяв меня сзади, прижав собой. Крутой проталкивается будто специально медленно, тем самым доставляя мне дискомфорт.

У него большой член, практически как мой кулак по толщине. Секс с Савелием и раньше был сложным, мне надо было хорошо возбуждаться, чтобы принимать его безболезненно, а теперь все в тысячу раз хуже.

Я не возбуждена, напугана и зажата зверем. Дернуться боюсь, дико болит плечо. Идеальнее жертвы не придумаешь.

Мы не говорим, слышны только глухие шлепки наших тел в этой адской тишине.

Стискиваю зубы, хватаюсь рукой изо всех сил за одеяло. Я ничего не чувствую, ничего, ничего… Мамочка, пусть делает что хочет, мне уже все равно!

Но нет, я дико ошибаюсь, обманываю саму себя. Не все равно мне, когда я слышу его запах, не все равно, когда чувствую тяжесть его тела и жар внутри себя так сильно и глубоко, больно.

Крутой толкается членом, точно поршнем, в меня, а я вся зажата до ужаса. Никаких слов ласки, которые Савелий мне шептал, поцелуев, объятий, поглаживаний. Как куклу трахает, берет свое.

Я не готова, не возбуждена и напугана. Боюсь даже шелохнуться под ним. Живот горит огнем, кажется, вот-вот заскрипят кости от напряжения и я просто воспламенюсь, точно факел.

– Не зажимайся, блядь! Впусти!

Увесистый шлепок по попе сильной ладонью, и я распахиваю губы в немом крике.

Больно.

Мне все еще больно, Савелий. ТЫ СЛЫШИШЬ?!

Как только могу, расслабляю мышцы, и Крутой входит снова, на этот раз глубже, сильнее заполняя меня.

Это никакая не любовь и даже не прелюдия. Просто секс, Савелий хочет сбить напряжение, выместить злобу на мне, я это чувствую. Как бы ни хотела переключить внимание, не могу. Он не дает, вбивается в меня, трахает, как дикий зверь, без передышки, растягивая, растирая мои нежные складочки, доводя до боли.

Технично, ритмично и сильно.

Но я тоже сильная и плакать не буду!

Это немая схватка, Крутой привык выходить на ринг.

Кажется, он так и ждет, что вот сейчас я сдамся, Савелий сейчас делает для этого все, клянусь. Он широко расставил мои бедра и распластал меня, точно лягушонка.

Входит быстро, толкается, кажется, прямо в матку, параллельно обхватывая мои груди крупными руками и до боли щипая за соски.

Мне больно так, Савелий. Ты же чувствуешь, как я зажата.

Зачем тогда ты делаешь это? Мне назло. Я знаю.

Крутой старается, я слышу его горячее дыхание над ухом, но он не целует. Так ни разу и не поцеловал.

Изверг, он выбивает из меня хотя было слово, писк, мольбу прекратить, но я не буду! Сдохну лучше под ним, но не заскулю.

Наивная, я знаю. Я всегда была такой. Порой мне казалось, что даже Алиса меня сильнее. Она храбрая, в отличие от меня, а я всегда была неуверенной, зажатой в себе, за какой бы амазонкой не скрывалась.

Крутой двигается все быстрее и вскоре замирает. Чувствую, как он кончил в меня. Снова в меня, а после освободил меня, поднялся с кровати.

Я же встать не могу, так и лежу на животе, едва хватая ртом воздух. Вижу,