Приват для Крутого. Трилогия - Екатерина Ромеро

***

Эта ночь была похожа на ад, но я все еще жива. Пока Он этого хочет. Я почти не спала, а после того, как Крутой ушел, забилась беспокойной дремотой.

Я все еще чувствую его жесткие прикосновения. Везде, во всем теле. Сильные, властные, такие горячие. Точно метки льва, и Савелий оставлял их на мне. Синяки поверх синяков, но я не рискую смотреть на свое тело утром. Крутой брал его и пользовал, наслаждаясь, хотя скорее медленно убивал. Нас.

До этой ночи я еще думала, у Савелия есть сердце, но теперь я понимаю, что у него там просто камень в груди. И ненависть его такая страшная, что мы уже оба захлебываемся в ней.

Мы падаем. Вместе с огромной высоты, и никто внизу нас не ловит. И гора эта такая большая, мы летим без всякой страховки.

Любил ли он меня раньше, или это было простое желание и интерес к новому? Попробовать, узнать, быть первым. Я уже не знаю, похоже, не любил ни секунды, потому что, если бы я хоть немного нравилась Савелию Романовичу, он бы не убивал теперь меня с таким особым наслаждением.

Больно, он, словно зверь, терзал мое тело, и все ему было мало, а я и слова сказать не могла. В горле до сих пор какой-то ком, ни звука из меня не вылетало. А Крутой и рад, что я молчу. Трахал меня до искр из глаз, а после просто вышел из комнаты. Лев устал, наелся, а птичка едва дышала. После него.

Утром в доме тихо, во дворе машины Савелия нет. Он уехал, оставив по периметру охрану, но никто за меня не вступится. Я для всех них теперь крыса, и даже если Савелий меня здесь на куски резать будет, они только помогут точить ножи.

Я больше не вхожу в состав Прайда, и у меня нет никакого патроната. Более того, я та, кто разрушил их идиллию, и, точно гиены, они все озлобились на меня.

Предателей не прощают, а Крутой и подавно, и порой мне кажется, что клеймо крысы теперь выбито у меня на лбу. Оно горит и пульсирует кровью от боли.

Савелия нет дома несколько часов, за которые я успеваю хотя бы немного прийти в себя, принять душ и переодеться в его чистую рубашку. Женских вещей нет, а я все время мерзну в этом доме, но не из-за температуры, а из-за отношения хозяина ко мне. Лютые морозы у нас, арктический теперь холод.

Во дворе слышу звуки, мужские голоса. Это охрана, они, как солдаты, вооружены до зубов, а я точно опасная преступница, рецидивистка под надзором.

Три человека на смене, и я боюсь выйти во двор из-за их одного только присутствия. Среди них есть те, кто тогда был в клубе. Они видели, как Крутой меня тогда… боже.

Слезы наворачиваются на глаза. Еще никогда жизни я не чувствовала себя такой опущенной. Без права на голос, без права даже на жизнь.

Как там Алиса? Не обижает ли ее тетка? Почему она не взяла трубку? Раньше такого никогда не было. Мне надо найти возможность выбраться отсюда, но пока у меня банально даже нет своей одежды, денег, документов. У меня и до встречи с Крутым было не особо много вещей, а теперь ничего нет. Одно только сердце осталось, и то оно так сильно болит в последнее время.

Валера. Я бы могла попытаться связаться с ним, но даже не знаю его телефона. И Игоря тоже. Они чужие люди, кто я такая, чтобы просить их о помощи?

Юра. Кажется, отчим – последний вариант. Да, он мне не родной отец, но он ведь был мужем моей мамы. Я отдала ему все деньги, которые заработала в клубе. Часть он должен был оставить себе за старания посадить сестру на поезд, а остальное отдать Алисе.

Как же я сразу не додумалась, в голове словно все смешалось, и мне трудно принимать решения. Мне все время хочется спать, а когда я не сплю, то плачу, и, кажется, нет никакого выхода, его просто нет.

Телефон сломан. Крутой вырвал все провода. Позвонила. Уже.

Да что же это, проклятье, что мне делать, что? Я заперта в этой клетке, и лев скоро вернется, а что будет потом… мне представить даже страшно после сегодняшней ночи.

Резкий звук во дворе, и я вздрагиваю, подхожу к окну. Машины сигналят, я думаю, что это Савелий вернутся, но нет.

Ворота открываются, и въезжает огромный джип. Когда он паркуется, я вижу, как из него выходят четыре человека. Все как один черноволосые волки. Мрачные, страшные и очень влиятельные.

Это люди Фари и его брат Брандо во главе. Охрана пустила их, и я вижу, что они вооружены. До зубов просто.

– Где она? Где?!

Арктический холод пробирается под кожу, впивается острыми щупальцами до крови.

Савелия нет дома, но эти звери приехали сюда вовсе не к нему.

Это за мной, по мою душу пожаловали, или же это сам хозяин отдал меня им.

Их глаза налиты кровью, на лице одно только желание мести. Мне.

Особенно у Брандо, который весь в черном.

– Открывай дом! Живо! Не то мы на хрен выбьем двери, – командует Брандо, а у меня холод арктический пробирается под кожу, впивается острыми щупальцами до крови.

От того беззаботного и изласканного вниманием Александра не осталось и следа. Он теперь больше похож на волка, дикого ищейку, который выследил меня и пришел за расплатой.

Глава 18

“Боже, у него же взгляд как у удава Каа: прямой, цепкий, пробирающий до костей. Смотрит на меня из-под бровей. Глаза непонятного цвета, нос с небольшой горбинкой, явно не раз перебитый. Жесткая щетина, широкие скулы, массивный подбородок. Волосы, кажется, темно-русые.

На Крутом черный костюм и наброшенное на широкие плечи серое пальто. Сглатываю. Да уж, его начищенные до блеска кожаные туфли будут стоить дороже, чем вся моя одежда, вместе взятая. И даже сапоги”.

Приват для Крутого

Что делает загнанный в угол зверек? Пытается сбежать, скрыться, затаиться либо притворится мертвым – и ничто из этого мне не поможет. Бежать некуда, звонить некому, да и телефон, собственно, больше не работает.

Более того, если это Крутой дал добро Брандо заявиться сюда, то мне никто уже не поможет. И никто. Даже вызови я милицию, пока она доедет, от меня