Не Платонические отношения - Яна Ланская

А может, его папа в курсе? Платон же обещал мне помочь с оформлением документов и получением статуса сироты. Грызу от нервов орехи и мечтаю, чтобы она скорее докурила. Поставим все точки над i и всё.

— Я хотела вынести вам куртку и сапоги, — зачем-то говорю, когда она возвращается.

— Спасибо! Я закалённая. Каждые выходные в прорубь окунаемся с Александром Аркадьевичем. Полина, а что Вы дальше планируете делать?

Вопрос точь-в-точь, как и у Платона.

— Сейчас я активно готовлюсь к поступлению. Занимаюсь с репетиторами по каждому предмету, чтобы хорошо пересдать ЕГЭ.

— Поняла. Хорошо. А с Платоном что?

— Я не знаю, — честно признаюсь. — Он прилетит на каникулы на следующей неделе, и он обещал со всем разобраться.

— С чем именно?

— С нашими отношениями. С его чувствами. Все решения за ним.

— А Вы чего хотите от моего сына?

— Я его люблю, — выходит у меня как-то слишком наивно, и я прекрасно отдаю себе в этом отчёт. — Не знаю, как бы я справилась со всем без Платона. И я не про последние события, а про начало наших отношений. Он мне подарил смысл жизни. Точнее Вы подарили, родив и воспитав такого человека. Платон, несмотря на наши сложности, непонимание и взаимные обиды, лучший человек.

Говорю без всяких прекрас. И мне абсолютно искренне хочется поблагодарить его маму и выразить ей своё восхищение. В этот момент все мои обиды уходят на десятый план, и я вижу основу. А в основе своей я люблю Платона и хочу быть с ним. И готова доказать ему свою преданность и искренность. А также готова к ответственности за свои прошлые деяния.

— Приятно слышать, — говорит слишком сухо. Кажется, она мне не верит. Деловито отодвигает свой кардиган, смотрит на время и встаёт. — Мне пора, Полина! Спасибо, что были со мной честны!

— Вы мне верите? — Очередной глупый вопрос, но мне так важно знать, что его мама не считает меня конченой аферисткой.

— Знаете, — останавливается у дивана и взглядом гвоздит меня к месту, — в какой-то степени я спусковой крючок в вашем плутовстве. Если бы я не убедила Платона, что сбитая девушка хочет его окрутить вокруг пальца, возможно, Вам бы и не пришлось врать. Я человек рациональный, но в судьбу верю. Посмотрим, к чему это приведёт. На данный момент меня беспокоит только работоспособность сына. Не должно личное сказываться на профессиональном.

— Простите! Это я виновата! Загрузила его своими проблемами. Я постараюсь с ним поговорить и как-то всё сгладить.

— А вот это разумно. Только не говорите ему о моём визите.

— Вообще?

— Вообще. Полина, снова без экивоков скажу, что Вы не невестка моей мечты, — говорит Екатерина Дмитриевна, одевшись, и я уже мысленно собираю чемоданы. — Но Вы нам подходите. Более чем.

— Кому вам? — Она меня на работу берёт?

— Платону. Нашей семье. Женщина же выходит за мужа. Соответственно, и за его семью. Я была не в восторге, что мой сын влюбился в дочь актёра. Ни к чему нам это лишнее внимание и связь пускай и с не очень, но весьма публичной семьёй. Это раз. Два — Вы сирота, а значит, свободны. В его профессии это ключевой момент. Когда я училась в МГИМО, у нас за время учёбы сложилось огромное количество пар, а потом они практически все распались. Потому что были распределены по разным концам мира. Всегда стоял выбор между карьерой и любовью. И даже при удачном распределении в последствии пары начинали конкурировать. Такая среда не способствует построению блестящей карьеры. И если Вы хотите остаться с Платоном, вам этот выбор нужно сделать сейчас.

— В смысле?

— В прямом. Вы идёте учиться ради собственной карьеры или готовы стать его тенью, опорой и правой рукой?

— Но вы же с мужем оба успешны.

— Но мы и встретились в другом возрасте. И семья у нас не сказать, что традиционная. Мы скорее союз. Да и я в дипломатической журналистике всегда была задействована, Платон же мечтает быть послом, как и мой отец. Моя же мама всегда была именно тенью и опорой папы.

— Он говорил, что хочет быть министром иностранных дел.

— Дай бог! До этого дожить ещё надо. Мы всё-таки смотрим на перспективы ближайшие. А это работа за границей, оторванность от родины. Полагаю, Вам будет намного легче решиться на переезд куда либо, нежели остальным. И Вы не будете препятствовать построению его карьеры в угоду своим интересам.

— Я готова, — уверенно говорю. Теперь я понимаю слова Платона о том, что я не способна принимать решения и пока они на нём. Всегда, видимо, и будут на нём. А ещё верю в него и очень хочу для него счастья и реализации. Будет счастлив он, буду и я.

— Оставьте мне, пожалуйста, свой номер. В целом меня всё устраивает, но надо подправить кое-что. Какие Вы языки знаете?

— Английский и французский. Учу. До уровня Платона мне, конечно, далеко.

— А поступаете Вы? — Прищуривается.

— В МГЮА хотела на юриспруденцию. А может в медицинский. Или в Ранхигс на право, мне в принципе нравится, — забиваю свой номер в её телефон.

— Ранхигс? Нет. В МГИМО есть международное право. Будем целиться туда, — отрезает Екатерина Дмитриевна. — Утром пришлю Вам контакты новых преподавателей. И Вам позвонит моя подруга, она преподаёт этикет. Надо изучить основы разных школ. Будем на связи! Спокойной ночи!

Смотрю, как закрываются двери лифта, и понимаю теперь, насколько Платон «мамкин диктатор». Она просто поставила меня перед фактом, дав видимость какого-то выбора.

Возвращаюсь на кухню в полном смятении. Ещё и Платону запретила рассказывать. Завариваю себе чай и понимаю, что надо рассказать. Иначе это новая тайна. Да ещё и сговор какой-то с его мамой. Влад про это и рассказывал.

Достаю Платона из блока и прошу позвонить сразу, как освободится.

Глава 44

Блокирую экран и направляюсь в ванную с ромашковым чаем. Теперь мне релакс нужен ещё больше. Пока Платон освободится, надо восстановить свои нервишки. Голова взрывается после знакомства с Екатериной Дмитриевной. Столько мыслей, столько сомнений и решений. В МГИМО поступить?