Боги пустынь и южных морей - Эрли Моури

– То… – госпожа Диорич, мотнула головой от того, что его усы щекотали ее щеку. – И не смотри на меня своими страшными глазами.

– Моя киса, почему ты снова капризная? Не обнял я тебя сразу потому, что не время было там любезничать. Ведь можно же подождать пять минут. Вот сейчас обнимаю. Чувствуешь? – он сильнее прижал ее к себе и лизнул шею, отметая длинным языком волосы, золотистые свете яркого диска Мельды.

– Чувствую… – только после этого стануэсса призналась самой себе, что перегнула с капризами. – Сармерс, прости, но я очень скучала. Скучала и злилась, что тебя долго нет, – она потерлась щекой о его мягкую шерстку и вдруг заметила на шее кота что-то вроде серебряного колье или нубейской пекторали из семи звеньев с камешками. – Слушай, а что это? – Эриса потрогала пальцем среднюю пластину с красным кристаллом.

– Не вздумай это нажимать! – предостерег ее преданный богине. – Очень опасная в полете вещь. Можем рухнуть прямо в море!

– Ладно. Но что это? – она уже не пыталась потрогать серебристые пластинки, красивые, со значками-завитками, инкрустированные разноцветными камешками.

– Потом расскажу и даже покажу, когда доберемся до земли. У меня много сюрпризов и есть для тебя подарок. Представь, Сармерс ни на минуту не забывал о любимой кисе, – он снова лизнул ее в шею, мокрым чуть шершавым языком, и перехватил лапами так, чтобы поддерживать под ягодицы. – Кстати, а ты… ты когда-нибудь трахалась во время полета? – неожиданно спросил он, и Эриса почувствовала, как что-то упругое и тепленькое просунулось между ее разведенных бедер.

Глава 18. Великолепный функционал

– Сармерс! Нет! – от неожиданности и изумления глаза Эрисы стали такими же большими, как и у ее любовника.

– Что «нет»? Не трахалась? Я должен был догадаться: ты же не бабочка. Ты – Цветочек. Сейчас мы это исправим, – вауруху выровнял полет. Взглядом, полным хищного огня, котяра так и поедал арленсийку. – Сейчас я тебя поимею!.. – его голос превратился в грозное шипение. – Только не кусайся больше!

– «Нет» – это значит я боюсь! – госпожа Диорич почувствовала, как кончик его члена остренький, нахальный трется о ее складочку и от этого там становится очень влажно. – Какой ты бессовестный! Сармерс! – арленсийка завозилась на нем, то ли старясь уклониться от проникновения остренького кончика, то ли наоборот, старясь дать ему больше свободы. – Пользуешься моим беззащитным положением. Только не убей нас!

– Как у тебя там скользко, – прошипел он ей на ухо, погружаясь в нее на миг и выходя. – Теперь я чувствую, как ты соскучилась по мне. Да?

– Да! – выдохнула она, видя, как звездное небо поплыло, закружилось в пока еще медленном танце.

– Признайся, что ты ждала своего котика, да? Думала обо мне? – его мягкие сильные лапы так волшебно прижимали госпожу Диорич, а эти короткие, неглубокие проникновения, дразнили, сводили с ума.

– Да… – простонала она и сделала движение навстречу, с жаждой получить больше его. – Ты мне снился, дорогой, много раз. Я так часто думала о тебе!

– Я все время помнил о тебе, мой драгоценный Цветочек, – его длинный язык щекотно прошелся по шейке стануэссы, – я торопил миг, когда Хозяйка позволит мне улететь к тебе!

– О, Сармерс! – простонала госпожа Диорич, разводя бедра шире и жаждая больше его горячей и твердой плоти.

Плавные взмахи крыльев вауруху возносили их все выше к звездам, и каждое его движение отдавался в мокренькой пещерке Эрисы безумно приятными ощущениями. Она выдохнула порывисто со стоном, запрокинув голову, глядя полуприкрытыми глазами на яркий диск Мельды и мерцающие россыпи звезд. На огромной высоте их сверкало еще больше, чем ночами в аютанских пустынях. В блеске луны черная шерсть кота казалась присыпанной золотой пылью.

Ее любовник засопел от нетерпения и вошел до самого конца, и стануэсса вскрикнула, затрепетала от мучительно сладкого чувства. Приподнялась и сама двинулась ему навстречу, часто дыша, судорожно сжимая пальчиками его шерсть. Иногда крылья кота замирали, и тогда небо переворачивалось, они летели вниз, вращаясь, словно на гигантской карусели. Потом его сильные крылья взмахивали резко, часто, тогда Эриса вскрикивала от его напора, наполнявшую ее до самого предела.

– Мой котик! – застонала она, чувствуя, как жар неудержимо разливается по ее телу, а бугорки его члена так дразнят, мучают ее чувствительную вагину, что уже нет сил терпеть. И Эриса закричала, затряслась от оргазма. Звездное небо взорвалось над головой и полетело куда-то кувырком, вместе с луной и черно-блестящей внизу гладью моря.

Но Сармерс на этом не успокоился, держа ее передними лапами, он принялся еще жаднее и чаще насыщаться их небесной любовью, теперь уже беспорядочно взмахивая крыльями, то падая вниз, то взмывая к звездам. Со всей своей нечеловеческой души наслаждаясь прекрасной любовницей. Госпожа Диорич очень быстро снова воспарила к вершине блаженства. Снова ее наполнил небывалый восторг. Мелькающие звезды, Мельда и блестящее в лунном свете море, все закружилось, перемешалось и вспыхнуло сладким огнем. И вауруху зарычал от восторга, его орган забился в судорогах, ударил потоками горячего сока.

– Люблю тебя! – прошептала Эриса, прижавшись к нему и едва не плача от нахлынувших чувств. – Давай где-нибудь приземлимся. Ты меня совсем измучил. Хочется просто упасть в траву.

– Да, мой Цветочек, – он начал снижаться, и было видно внизу, как море с длинной лунной дорожкой, остается позади. – Летим к месту, где я оставил кое-какие вещи.

– Вещи? С каких это пор вауруху носит с собой вещи? – после всего, что только что случилось между ними, госпожа Диорич смогла удивиться и рассмеялась.

– С таких, как ты меня озадачила кое-чем. Увидишь. Но сможешь оценить только утром, – Сармерс вглядывался в темноту. Только его глаза, неплохо видящие ночью, могли разобрать то самое место возле пальмовой рощи и небольшого озерца.

Эриса проснулась и долго не открывала глаза, даже не шевелилась. Сармерс обнимал ее лапой, а лежать на его мягкой шерсти было так приятно. Как ни странно, она даже выспалась за эту ночь. Может быть потому, что после нежных и страстных игр с Сармерсом, стануэсса погрузилась в глубокое расслабление и провалилась на самое донышко мира снов. Но уже настало утро.