Требуется ходячее бедствие - Александра Логинова

– Прояви вы больше интереса к собственной дочери, то знали бы, что ее светлость Элианна возненавидела бриллианты.

Вместе с гневной отповедью в зале загремели трубы. Я невольно вздрогнула, переведя взгляд вглубь зала, где на троне сидел Винсент, заняв самый краешек, как человек, готовый в любой момент вскочить с места. Сидел и неестественно наклонялся вбок к ребенку, шепчущему ему на ухо что-то конфиденциальное. Мио?..

Лекарка тянулась на цыпочках, по-детски сложив ладони трубочкой, чтобы ни одно ее слово не ускользнуло от мистера Эшфорта. Сегодня она должна была обрабатывать пролежни милорда, вооружившись Карлом как строительным краном, переворачивающим больного. Неужели милорду стало хуже?

Испугавшись не на шутку, я бросилась сквозь танцующую толпу, мгновенно позабыв о Марианне.

– Что? Франц? Замедлилась пульс? Остановилось дыхание?

С другой стороны к трону бежала невеста, увидев бедовое сборище в одном месте. Справа устремился Дарен, не сводящий глаз с Винсента, но не находящий предлога заговорить с ним – его тоже насторожила концентрация «бесноватости» вокруг друга. По-моему, Янг в тайне считает меня магнитом для неприятностей. Трубы пели, барабаны стучали, а Винсент не обронил ни слова, только губы едва шевельнулись:

– Он проснулся.

Глава 37

В спальне маркграфа пахло просто отвратительно: разлитым спиртом, прогорклым жиром, золой и немытым телом, чей больной запах пытались залить духами. У изголовья кровати стоял де Йонг, пристально следящий за каждым движением ресниц пробужденного аристократа.

Эла не глядя подвязала пышный, украшенный блестками подол роскошного кремового платья и собственноручно отжала мокрую тряпку, с невиданной робостью приложив ее ко лбу жениха. Глаза невесты были сухи, а Винсент неожиданно смахнул единственную слезу, не успевшую стечь по щеке. Меня саму будто ударили под дых – настолько яркими показались бирюзовые глаза Франца.

– Любовь моя, – дрогнув, прошептала Элианна. Все ее непролитые слезы собрались в пропавшем голосе. – Здравствуй.

– Зд… Здрав… ствуй, – маркграф с трудом сосредоточил расфокусированный взгляд. – Люби.. мая… Брат?..

Мистер Эшфорт, не веря происходящему, выдавил улыбку и очень многозначительно сказал:

– Гхм.

Желая поддержать Винсента, я мимолетно прикоснулась к его ладони, стремительно оценивая больного. Франц полусидел на подушках, целомудренно прикрыв ночной рубашкой желтовато-серую кожу шеи, выцветшую от долгого стояния мужчины одной ногой в могиле. За милордом ухаживали в силу примитивного разумения: иногда мыли, мазали пролежни мазью и пару раз оцарапали щеки острой бритвой. Из подбородка пучками лезла длинная щетина, которую Франц нервно тер большим пальцем с отросшим ногтем. Несуразный, худощавый, нуждающийся в полноценной гигиене, он сумел обрадовать нас больше, чем любой лощеный франт на балу.

– Ты правда жив? – солнечно улыбнулась графиня.

– Сохраняйте панику, не поддавайтесь спокойствию, – спохватилась я. – Может, это агония. Лорд, сколько пальцев я показываю?

– Два. Но… почему… средние? И на разных… руках?

– Кхе-кхе, речь быстро восстанавливается, – я смущенно спрятала руки за спину. – Как вы себя чувствуете?

Мио размачивала сухари в молоке, чтобы впервые за долгие дни нормально покормить пациента.

– Он не спит уже сорок минут. Я не знала, смогу ли попасть в бальный зал, поэтому велела милорду произносить гласные звуки, не напрягая горло. Совсем скоро его голос вернется, но встать его сиятельство сможет только через несколько дней.

«Как раз к свадьбе», – отразилось на лицах присутствующих. Один Карл выражал безмятежность, и Падма затихла в углу на стуле. Мисс Косту принесло случайным ветром, когда мы вчетвером рванули в покои маркграфа. Кажется, толстушка до дрожи боялась оставаться с родителями Элы в одном зале, поэтому увязалась за нами, невзирая на мой яростный взгляд. В душе маялась мысль, что Падма, должно быть, неравнодушна к маркграфу, и только поэтому я не выгнала ее взашей.

– Что произошло? – слабо спросил Франц, механически проглотив раскисший сухарик.

Присутствующие набрали побольше воздуха… и шумно выдохнули, потеряв силы. Уложить прошедшие недели в культурные слова было невозможно. Но урожденные аристократы быстро нашли крайнего.

– Екатерина, – Винсент просительно кивнул.

– На Тенебрис напали саблезубые медведи, волки принесли бешенство, крестьянка повесилась от любви и нищеты, леди Флору пытались отравить чаем, умерла парочка детей, вас почти объявили мертвым. Ах да, Элианну хотят увезти и выдать замуж за кузена.

Маркграф медленно повернул голову, одаривая меня тяжелым укоризненным взглядом, и закатил глаза, снова потеряв сознание. Мы с Винсентом растерянно переглянулись под ругань Мио, скорбно всплеснувшей руками, – пациент активно вырывался из лап медицины, прося убежища на том свете.

– Я понял… в чем моя... ошибка, – прошептал Франц, едва придя в себя. Слова давались ему с трудом, но он уверенно продолжил: – Чтобы не стать эпицентром… проблем вместе с попаданкой... ее нужно вызывать на другой конец королевства. Пока волна… проблем докатится до тебя… как беспощадное цунами, ты успеешь заверить… свою последнюю волю.

Я прыснула, зажимая ладонью рот и сдерживая внезапный смех. Ворчи сколько хочешь, ругайся, угрожай, только живи!

– Да, милорд.

Франц наградил меня подозрительным взглядом и с брезгливостью откинул одеяло трясущейся рукой. Мы с Падмой синхронно отвели глаза, пока Винсент помогал маркграфу сесть и напиться теплой воды. Я случайно заметила уродливые шрамы на ногах лорда Эшфорта – там, где раны зашивали в большой спешке.

– Кузена на кол, – постановил Франц, вытерев мокрый рот.

– Он не ваш вассал, милорд.

– Все равно на кол. Сестра жива?

– Жива и почти здорова. Ваше сиятельство, вы помните, что произошло?

– Я открыл портал к вортанам, – уверенно ответил он. – Шагнул в него и увидел черную вспышку. Было... весьма больно.

Стоило ему договорить, как мой затылок резко онемел – явный признак упущения. Душу царапнуло смутное подозрение, которое я не смогла осмыслить и на всякий случай спросила:

– Вы не заметили, что камень сломан?

– Сломан? – искренне удивился Франц. – Не может быть, брат сам настраивал и проверял каждый портал в замке. Будь он сломан, Винсент тотчас унес бы его в мастерскую. Да, Вин?

Мистер Эшфорт пораженно молчал, не найдя слов в ответ. Безоговорочная уверенность, что у старшего брата все под контролем, буквально источалась Францем как непреложная истина. Впервые при мне Винсент жутко покраснел.

– А если он правда сломан, то я сам виноват, – заторопился Франц, тонко прочувствовав ситуацию. – Мисс Фрол, Тьма вас побери, изъясняйтесь четче! Хотите сказать, что меня покалечило