Бежать от злодея - Элина Амори

как подбрасывали на кухню лягушек, как прятались в стоге сена… Вспомни, Элемиан, разве вся твоя жизнь была ужасной? Просто подумай, тебе есть ради чего жить. В конце концов, а как же я? Ты бросишь меня?

Маг рядом сосредоточенно втягивал в себя магические силы. И Василиса не могла понять, что еще сделать или сказать, чтобы вернуть того Элемиана, которого может быть и боялась, но который выглядел полным жизни и желаний.

— За медом на деревья мы лазили, потому что мать приказывала не кормить меня, когда отца не было в поместье, — продолжал тихо Элемиан. — Лягушек подкидывали кухаркам из вредности, потому что они докладывали о наших попытках воровать еду. А прятались в стоге сена, когда возвращался отец, и мать выдумывала небылицы, будто я делал что-нибудь ужасное. И все слуги «подтверждали» ее слова. Отец далеко не сразу понял, кто именно врет ему на самом деле. Так что, милая Василиса, не было в моей жизни ничего веселого. Лишь ты одна скрасила ее. Но если я останусь с тобой, неважно в каком мире, я погублю тебя.

Илишан отошел, перестав втягивать магию. Вокруг него воздух точно вибрировал. Вода пошла мелкой рябью.

— Элемиан, пожалуйста… — прошептала Василиса, не понимая, как быть. — Просто давай начнем все сначала.

Илишан наклонился, пошарил под ногами в воде и поднялся, достав небольшой нож, который Василиса видела за поясом у Элемиана прежде.

— Дай руку, Василиса, — произнес маг. — И ты вернешься в свой мир. Туда, где твое место.

Глава 47

— Ты ведь всегда хотела уйти от меня, — сказал Элемиан, и сердце Василисы больно сжалось.

Она чувствовала боль не только свою, но и его тоже. Она в самом деле чувствовала Элемиана. А вот он, скорее всего, нет. Он слишком сконцентрирован на собственной боли, чтобы заметить.

— Ты принадлежишь другому миру, а не мне, — продолжал он, спокойно глядя на нее сверху вниз. — Ты не вещь, Василиса. Никто не вещь. В этом ты права. И в глубине души я всегда знал это, только проще было смотреть на мир иначе, ведь я не мог ничего изменить. Теперь могу.

Перед глазами поплыло от выступивших слез, Василиса ощущала отчаяние Элемиана и понимала, что он не пойдет с ней. Он просто не может начать все с начала, не хочет даже попытаться. Он уже поставил точку в собственной жизни, когда заключил себя вместе с магом в глыбу льда. Что там должно было произойти, и почему он правда умер бы, Василиса не понимала, но если они так уверены, то, видать, так и должно было случиться.

Как в мутном сне Василиса видела, как Элемиан взял нож из рук мага и порезал ей ладонь быстрым едва заметным движением. А потом передал магу. Боли в ладони она не почувствовала, только боль в душе.

— Прощения просить не буду, — усмехнулся Элемиан. — Не хочу, чтобы ты простила и забыла меня. Помни обо мне, моя маленькая ведьмочка, но живи счастливо.

— Ты... Понимаешь, что говоришь бессмыслицу? — шептала Василиса, а горячие слезы струились по лицу.

Илишан притянул Василису ближе к себе, развернул ее ладонь раной вниз и тугие алые капли, напитавшись магической силой засветились и упали вниз на водную гладь. По воде пошли круги, один за другим, и в том месте под ними открылся проход, лишь слегка подернутый пленкой воды. На этот раз не маленький — размером с блюдце, а будто открытый люк.

Как в зеркале или экране монитора отобразилась картинка вечернего города: зеленели деревья, а над ними возвышались высотки. И это был не просто какой-то город знакомого Василисе мира, это был ее родной город. Тот парк, откуда она ушла. Там ее дом, ее жизнь.

Василиса подалась вперед, собираясь шагнуть в портал. Время для нее остановилось, в голове проносились за доли секунд тысячи мыслей. Она так рвалась в свой мир, что забыла самое главное — она бежала не к кому-то, а просто бежала. От страха перед Элемианом, потом перед императором и стариками, она боялась, потому и стремилась туда, где привычно и знакомо.

На самом деле, она не задумывалась, что ждет ее в мире, где она была невидимкой. Скучает на самом деле по маме? Скучает. Но по той, что обнимала ее перед сном и читала книги, по той, котороая волновалась, если что-то было не так, по той, которая заботилась и старалась ради нее. Однако той мамы давно нет, она ушла вслед за отцом, и на ее месте осталась другая — та, которая хоть и будто переживает, но думает только о себе, та, для кого бутылка стала дороже благополучия собственной дочери.

Так куда возвращаться? Чтобы заботиться о ней? Изменить? Так Василиса думала недавно. Но правда была в том, что ее мать уже сдалась когда-то, сделала свой выбор, и на самом деле Василиса всегда знала это. Она не винила ее. Возможно, тогда просто не нашлось человека, кто поддержал бы маму, помог остаться на плаву. Точка невозврата пройдена, мама осталась в прошлом.

А сейчас другой человек нуждается в помощи, другой находится в этой самой точке, когда все для себя решил и ступил на путь саморазрушения. И ему Василиса могла помочь. Она четко поняла это. И это стало ее точкой невозврата. Прежде она лишь убегала, а теперь будет сражаться, пряталась, а теперь встретит опасность лицом к лицу, боялась, а теперь бояться будут ее.

Василиса не перешагнула прозрачную завесу, а развернулась к Элемиану, стремительно обхватила руками его шею и затылок, притянула к себе. И пока он не успел опомниться, поцеловала. Яростно, страстно, вторгаясь в его рот языком и покусывая губы. Она вцепилась в него и руками. И все свои чувства, всю решимость она направила в силу. Яркий, ослепительный свет вспыхнул, ощущение единения, правильности собственного решения накрыло ее с головой. Вода под ногами нагрелась, стала превращаться в пар, сделалось жарко.

Элемиан поддался. Он обхватил ее, поцеловал в ответ, приподнял над полом, и куда-то понес. Василиса плохо понимала, что происходит. Какой-то отдаленной частью себя ощущала спиной твердую поверхность, слышала возмущенные возгласы смутно знакомых людей. Но лучше всего она чувствовала его. Своего Элемиана, которого собиралась бросить из-за своей слабости. Но больше она так не поступит. Здесь и сейчас она сделала выбор.

* * *

Элемиан ничего не видел из-за слепящего