Вместе - Азура Хелиантус

Одев детей, мы отвели их в спальню, с особой заботой и нежностью укладывая под одеяла. Я перехватила плюшевого мишку, на которого указала Амайя, и вложила ей в руки, пока Данталиан заботливо подтыкал одеяло со стороны Дамиана.

Затем мы выключили свет и немного отошли, молча наблюдая за ними в полумраке комнаты, пока они наконец не уснули с безмятежными улыбками на губах.

— Знаешь… — чуть слышно прошептал Данталиан.

Я повернула голову, вглядываясь в его лицо, подсвеченное мягким лунным светом: — Что?

— Похоже, спиногрызы — это не так уж и паршиво.

ГЛАВА 28

Арья

Уже несколько дней меня не отпускала странная, сосущая тоска.

Время, проведённое с Амайей и Дамианом, пробило во мне брешь, которая до сих пор всегда была заперта: мне нравились дети, но я никогда не хотела своих собственных.

Это было новое, дикое ощущение — тосковать по чему-то, чего не существовало и никогда не будет. Потому что я, рождённая демоном, а не богиней, всё равно не могла иметь детей. Точно так же, как не мог их иметь Данталиан.

У нас никогда не будет общего ребёнка. Мы не могли.

Какое же это ублюдское, болезненное слово — «не могли». Словно в этом есть какая-то вина, и словно эта вина — наша.

Нашей любви было достаточно; того, что я чувствовала к нему, хватало, чтобы наполнить мои дни до краёв, и для него, скорее всего, всё было точно так же. Заводить детей никто не обязан, как не обязан и хотеть их.

Но после того как я побыла с этими малышами, мне подумалось, что быть родителями — это не так уж и паршиво. Увидев, как Данталиан по-своему заботится о Дамиане, я поймала себя на мысли, что отец из него вышел бы очень даже ничего.

Он уж точно стал бы полной противоположностью тому уроду, который достался ему самому.

Пытаясь проветрить надрывавшийся мозг, я зашла в общую душевую и заперла за собой дверь, сложив чистую одежду и полотенце так, чтобы легко до них дотянуться. Затем крутанула вентиль, пуская горячую воду, и позволила теплу расслабить зажатые мышцы плеч.

Я потеряла счёт минутам, прежде чем снаружи раздался шорох, заставивший меня навострить уши.

Когда шаги приблизились, до меня донёсся голос Данталиана: — Арья? Ты здесь? Я ищу тебя уже несколько часов.

— Да, — ответила я, выключая воду. — Зачем ты меня искал?

Прошло ещё пара мгновений, пока до меня доносился тихий шелест соскальзывающей на пол одежды. Он ведь не посмеет…

Данталиан вошёл, застыв у меня за спиной, прежде чем закрыть дверь кабинки и снова пустить горячую воду. Я развернулась к нему лицом, глядя сквозь мокрые ресницы и потоки, заливавшие глаза.

Он мягко толкнул меня назад, прижимая обнажённой спиной к стене, и его лицо оказалось прямо под струёй. Капли катились по его векам, сбегали по щекам и застывали на губах.

Я провела по ним большим пальцем, ловя эту воду, и в то же мгновение его ладонь поднялась, чтобы ласково обхватить моё лицо.

Он смотрел на меня, будто заглядывая в самую душу, словно мог прочесть всю мою тоску и мысли по одному лишь взгляду.

Он промолчал, слова были лишними: просто подался вперёд, перехватил моё дыхание и поцеловал со всей страстью. Его ладонь скользнула с моей щеки в волосы, а я опустила руки на его мускулистые плечи. Обжигающая вода, всё ещё лившаяся на нас, сделала его кожу горячей, его губы были мягкими, и он не просто целовал — он меня пожирал.

У меня перехватило дыхание, когда он потянул меня за волосы — не больно, а лишь чтобы запрокинуть мою голову так, как ему хотелось, углубляя поцелуй до тех пор, пока внутри всё не скрутило от невыносимого, дикого наслаждения. Он наклонился, подхватывая меня, и я обвила ногами его талию, пока он снова прижимал меня к мокрой стене душа.

Я ощущала его твердость и полную готовность между своих ног, но он отчаянно боролся с собственным голодом, размениваясь на более простые вещи — покрывал ленивыми, тягучими поцелуями мою шею и ключицы, слизывая воду с кожи.

Его ладонь скользнула между нашими телами, опускаясь ниже, чтобы направить свою жесткость к моему лону. Навзрыд вырвался стон, когда он вошёл в меня — одним глубоким, мощным толчком, от которого перед глазами поплыли звёзды.

Я вздрогнула от этого крышесносного чувства наполненности, пока с его губ срывался низкий рык удовольствия.

Внутри меня всё горело, и я была уверена, что дело тут ни разу не в паре, который заполнил душевую и уходил в открытую вытяжку над нашими головами.

Это он так на меня действовал. Ему всегда это удавалось — даже когда я отпиралась, даже когда я его ненавидела.

— Не думай, — пророчал он глухим, сорвавшимся голосом. — Не думай ни о чём, кроме того, что я наконец внутри тебя.

Я лишь кивнула, не в силах связать и пары слов. Нахлынувшее наслаждение было настолько разрывным, что мозг полностью отключился; я хотела лишь одного — чтобы он двигался, чтобы он вжимался в меня глубже.

Он, должно быть, прочитал эту животную нужду на моем лице, потому что его бёдра начали двигаться навстречу моим — медленно, но с сокрушительной глубиной, и каждый его толчок с силой вжимал меня в мокрую стену. Я закинула голову назад, пока он зарывался лицом мне в грудь.

Одной рукой он продолжал удерживать меня на весу, а второй судорожно сжимал мои груди, чередуя поцелуи с укусами, от которых я сама вжималась в его рот.

— Каждый раз, когда я с тобой, мне кажется, что лучше уже быть не может… но ты умудряешься меня ломать, потому что каждый долбаный раз выходит круче предыдущего. — Он вскинул глаза, не отрывая влажных губ от моей кожи.

Его янтарные радужки полностью заплыли багровым колером, а зрачки вертикально вытянулись. Его демоническая суть взяла тотальный контроль, и я не могла бы пожелать ничего прекраснее.

Чем дольше я смотрела на него, тем отчётливее понимала: он безупречен.

— Данталиан, — выдохнула я, прежде чем снова запечатать его рот поцелуем.

— Мне плевать на Рай, — прошептал он мне в самые губы, продолжая меня пожирать. — Свой Рай я уже нашёл. Здесь, с тобой. Внутри тебя.

Его толчки стали неистовыми, резкими, хаотичными, мы неслись навстречу оргазмам в бешеной скачке, которая лишала меня воздуха и голоса. Я даже не сообразила, что кричу на всю душевую, пока его ладонь