Призраки не плачут - Ли Энн

только поднимаю руку, чтобы удержать его на месте. Моя кожа кажется слишком натянутой, мои конечности отсоединены от меня, как будто я обитаю в теле, которое мне не принадлежит.

Мне следовало бы обращать внимание на то, что говорит медик, но все, о чем я могу думать, — это Ронан и то, как он посмотрел на меня, прежде чем уйти. Кто-то произносит мое имя, и чья-то рука касается моей руки. Я отшатываюсь от прикосновения.

— Лили, это я. — Голос Кэссиди, низкий и нежный.

Я моргаю, глядя на нее. Когда она здесь появилась?

— Тебе нужно присесть.

— Я уже сижу.

— Куда-нибудь, где нет мокрой земли.

Я не сопротивляюсь, когда она помогает мне подняться и ведет к ближайшей скамейке.

— Когда ты…

— Мне позвонил Марк. Он рассказал мне, что случилось, и сказал, что ты выглядела так, словно вот-вот потеряешь сознание. Я добралась сюда так быстро, как только смогла.

Я пытаюсь сосредоточиться на ее лице, но все вокруг продолжает отклоняться.

— Ты очень бледная. У тебя кружится голова?

Я открываю рот, но не могу произнести ни слова, поэтому сглатываю и облизываю губы. Вспыхивает боль.

— Может быть? Я … Я не знаю.

— Ты дрожишь. — Ее голос звучит резче. — Может быть, тебе стоит поехать в больницу.

Я смотрю на свои руки. Я все еще сжимаю бутылку, которую кто-то дал мне ранее. По краям этикетки разбегаются небольшие волны.

— Лили?

Я делаю вдох, затем другой, но мои легкие, кажется, работают неправильно. Моей коже одновременно слишком жарко и слишком холодно.

— Я хочу домой.

Она изучает меня секунду, затем кивает.

— Хорошо. Тебе помочь встать? — Она не дожидается моего ответа и обнимает меня за талию, помогая подняться на ноги.

Земля шатается. Мой желудок переворачивается. Кэссиди тихо ругается, когда я раскачиваюсь, и крепче сжимает меня.

— Ты со мной?

Я киваю, хотя и не уверена, что это правда.

Она ведет меня к своей машине и помогает забраться на сиденье, затем протягивает руку, чтобы пристегнуть ремень безопасности. Когда она закрывает дверь, это заглушает шум, но это не останавливает давление у меня в груди или ощущение, что я все еще кружусь.

Кэссиди садится рядом со мной. Она не сразу заводит машину.

— Я собираюсь убить его, черт возьми.

Я думаю, она имеет в виду Дэна.

Моя голова прижимается к стеклу. Оно холодит мою горящую кожу. Пульсирующая боль в щеке мешает думать.

— Я не… — Я закрываю глаза. — Кэсс, я что-то не очень себя чувствую.

— У тебя шок. — Она заводит двигатель. — Мы едем в больницу скорой помощи.

— Нет. Я просто хочу домой.

— Лили, твою губу нужно зашить. Посмотри на нее. — Она опускает козырек и наклоняет его так, чтобы я могла видеть свое отражение в зеркале. — Кровь все еще течет сквозь бинт. Я не отвезу тебя домой, пока кто-нибудь не посмотрит на твое лицо.

У меня нет сил бороться с ней. У меня слишком сильно болит голова.

— Хорошо.

Машина трогается. Я смотрю, как мир снаружи проносится мимо, принимая формы и цвета, которые не имеют смысла. Уличные фонари расплываются в длинные полосы, а здания наклоняются под неправильными углами.

Я закрываю глаза. Открываю их снова. Пытаюсь сосредоточиться. Мои пальцы сжимаются на бедрах.

Кэссиди продолжает поглядывать на меня глазами, полными беспокойства.

В центре неотложной помощи шумно и ярко. Свет сверлит мне череп, пока Кэссиди ведет меня через автоматические двери, крепко держа за локоть. Медсестра бросает один взгляд на мое лицо и быстро заводит нас в палату.

Врач — женщина лет пятидесяти с добрыми глазами и твердыми руками. Она осматривает мою губу, нос и нежно надавливает на скулу. Каждое прикосновение причиняет боль. Она светит мне в глаза, заставляя меня следить за ее пальцем.

— Сотрясение мозга, — подтверждает она. — Средней тяжести, я бы сказала. И эту губу определенно нужно зашить. — Она смотрит на Кэссиди. — Ее нельзя оставлять одну сегодня вечером. Будите ее каждые несколько часов, проверяйте зрачки. Если ее вырвет, она не сможет проснуться или пожалуется на сильные головные боли, немедленно доставьте ее в отделение неотложной помощи.

Кэссиди кивает.

— Я останусь с ней.

Швы причиняли боль. Их было пять, они стягивали мою разбитую губу. Я сосредотачиваюсь на дыхании, не двигаюсь и не думаю о окровавленных руках Ронана.

Когда все готово, врач выписывает мне рецепт на обезболивающее и антибиотики.

— Регулярно прикладывать лед. Отдыхать. И серьезно, если что-нибудь изменится, если вы чувствуете себя хуже, идите прямо в приемный покой.

Вернувшись в машину, Кэссиди поворачивается ко мне.

— С тобой все в порядке?

Я открываю рот, затем закрываю его.

— Такое чувство, что мой мозг застрял.

Она издает разочарованный звук, затем тянется к консоли за салфеткой. Она протягивает ее. Я смотрю на нее.

— У тебя на подбородке немного крови.

Я беру салфетку и промокаю лицо.

— Лили, ты меня пугаешь.

Я моргаю, глядя на нее. Голова у меня кружится. Я знаю, что должна сказать что-нибудь, чтобы ей стало лучше, но ничего не могу придумать. Она вздыхает.

— Давай отвезем тебя домой.

Она заводит машину. Я закрываю глаза и остаюсь в таком положении до конца поездки.

— Пойдем, проведем тебя внутрь.

Мне требуется слишком много времени, чтобы осознать, что мы на моей улице. Я прижимаю пальцы ко лбу.

— Я не знаю, что теперь должно произойти.

Кэссиди расстегивает свой ремень безопасности, отстегивает мой, затем открывает свою дверь.

— Шаг за шагом, хорошо?

Она обходит машину и открывает мою дверцу, прежде чем я успеваю пошевелиться. Ее рука сжимает мое запястье, твердо, но нежно.

— Шаг за шагом, — повторяет она.

Я выхожу. Кэссиди держит меня за руку и ведет внутрь здания, к лифту, на мой этаж. Как только мы оказываемся в моей квартире, она ведет меня к дивану.

— Садись. Мне нужно позвонить твоей маме и сообщить ей, что случилось.

— Нет.

— Лили, она должна знать, прежде чем до нее дойдут городские сплетни.

— Я в порядке.

— Ты не в порядке. У тебя сотрясение мозга и пять швов на губе. — Она вздыхает. — И твоя мама заслуживает знать, что ее дочь пострадала.

— Завтра. Я не хочу, чтобы она суетилась сегодня.

Секунду она пристально смотрит на меня, затем кивает.

— Хорошо. Теперь сиди здесь и не двигайся. Я принесу тебе немного льда и обезболивающее.

Глава тридцать девятая

РОНАН

Из-за бинтов на моих руках работа по дому невозможна. Я все равно пытаюсь, таская коробки в подвал. После того, как третья коробка выскальзывает у меня из