Цена любви и мести - Анастасия Разумовская

ему войти глубже, ещё глубже. Стонала и плакала, действительно забыв обо всём. Желание и ненависть сплелись в тугой узел, разгорелись, выжигая всё внутри.

Вдруг Ширан замер. Ирис поёрзала. Мучительный спазм скрутил тело.

— Пожалуйста, — захныкала она, насаживаясь на его член, целуя шею и плечи мучителя.

Внутри всё жаждало разрядки, изнывая от сумасшедшего напряжения.

— Пожалуйста что?

Она молча начала сама пытаться получить удовлетворение, необходимое сейчас как воздух. Ширан резко вышел и приподнялся.

— Пожалуйста что? — повторил, взяв её за шею и сжав. — Скажи, Ирис, чего ты хочешь.

Она бессильно заплакала. Заелозила по постели.

— Скажи.

— Войди в меня, — сломалась Ирис. — Возьми меня и…

Он послушался. Забросил её ноги себе на плечи, руками приподняв таз. Вошёл рывком, и девушка захлебнулась от ощущения наполненности. Мир тотчас взорвался и рассыпался. Ирис забилась в его руках, задыхаясь от спазмов наслаждения. Почувствовала, что и он взорвался.

Ширан наклонился и поцеловал её в распухшие солёные губы. Лёг рядом. Дождался, когда пройдут судороги её оргазма.

— Ирис, — позвал тихо.

Она посмотрела на него. Он осторожно погладил её щёку.

— Я обещал твоему отцу никогда не жениться на тебе, — сообщил мягко. — И сдержу моё слово. Но и тебя никуда не отпущу и никому не отдам. Запомни это. Чем быстрее ты привыкнешь к своему положению, тем тебе самой же станет легче. Ты — не принцесса. Не женщина. Ты — вещь, игрушка. Запомни, наконец, это и прими. И да, Эстэль станет моей женой. Ты не должна так себя вести по отношению к моей жене. Ты плохо себя вела, Ирис. Невоспитанных сук наказывают плетью. Ты пойдёшь и попросишь прощения у Эстэль.

Ирис смотрела него воспалёнными сухими глазами.

— Ты — чудовище, — просипела она.

— Я — полудемон, — он взъерошил её волосы. — Ты услышала, что я тебе сказал?

Ирис закрыла глаза. Пожар отполыхал, оставив от её души лишь пепел.

— Я вас обоих убью. И тебя, и её, — сказала слабым голосом, устало, сломлено, но Ширан вздрогнул.

Наклонился, поцеловал снова, а затем спрыгнул с кровати.

— Отдыхай, — разрешил бесстрастно. — Извинишься завтра. Я пришлю Аарху, чтобы она помогла тебе привести себя в порядок. Завтра мы празднуем победу над Перехом. Будет бал, на котором я объявлю помолвку с Эстэль. Хочу, чтобы ты тоже была. И чтобы ты была самой красивой и милой из девушек.

— Я не буду. Я никуда не пойду.

Ширан мягко усмехнулся. Быстро оделся.

— Будешь, Ирис. И будешь танцевать и улыбаться. Как же мне надоела твоя глупая строптивость!

— Не буду. И ты меня не заставишь.

Он подошёл, присел, подвернув ногу на постель. Снова провёл пальцем по её щеке. Коснулся губ. Ирис отдёрнулась.

— Если ты не выполнишь мой приказ, — шепнул герцог нежно, — то после бала я повешу Дайна на воротах. Но мы же не хотим этого? Да, Ирис?

Она задохнулась и уставилась на него.

— Это подло даже для тебя…

Ширан добродушно хмыкнул:

— В языке демонов нет слова «подлость». Просто будь послушной девочкой, и всё у тебя будет хорошо. Подумай над моими словами.

Ирис проводила его взглядом, дождалась, когда дверь за герцогом закроется, и резко села. Тело откликнулось болью.

На столе лежала газета. Принцесса заставила себя подойти — каждый шаг отзывался болью. Изляпанный буквами лист казался ей сейчас глотком свободы, глотком той, нормальной жизни, в существовании которой Ирис уже начала сомневаться. Пробежалась по печатным буквам. Пролистнула страницы. На развороте красовалось объявление о предстоящем празднике. О победе над несчастным мальчишкой Перехом и гибели второго герцога Юга. О помолвке Ширана с Эстэль. О бале.

«Этот праздник своим присутствием почтут знатнейшие люди королевства, — вещал репортёр Спелого Персика. — Как говорят, будет даже сама чудом выжившая принцесса Ирис, ныне находящаяся под покровительством Его Светлости…». Газета выпала из ослабевших рук.

Ирис упала на колени, ткнулась в них лицом.

Вот для чего эти платья! И вот для чего её присутствие на балу! Это ловушка для Эйва. А она, Ирис — лишь приманка.

— Эйв, — прошептала, плача, — Эйв, пожалуйста, не приходи…

* * *

Елисель сразу догадалась, что что-то не в порядке. Едва зашла и увидела Эйва, лежащего на кое-как починенном диване, закинув ноги на его спинку. Лицо его было красным, губы стиснуты. На сколоченном столе валялась газета. Девушка молча подошла, заглянула, пробежала текст глазами.

— Это ловушка, — заметила негромко.

Эйв перевёл на неё лихорадочно блестящий глаз.

— Нет, — прохрипел, откашлялся и ровно, без эмоций договорил: — Это приглашение, Лися. Не явиться было бы невежливо.

Она закусила губу, села на стол и посмотрела на него.

— Смотри, что я принесла, — протянула завязанный платочек.

Эйв рывком переместился в вертикаль, забрал подарок, развязал батист и хмыкнул. У него в ладони стеклянно переливался искусственный глаз. Синий, с жёлтым ободком вокруг зрачка.

— Когда успела заказать?

— Сразу, когда папа только сказал, что второй глаз, возможно, удастся спасти.

— Это очень дорого.

Елисель передёрнула плечами. Эйв притянул девушку к себе и поцеловал в висок:

— Спасибо.

— Когда Ширан будет тебя убивать, попроси его вернуть мне глаз. Может, удастся продать, — проворчала Елисель и встала.

Свистнула Нойсе, и обе вышли.

Глава 20. Подруги

Эйв стонал во сне. Сквозь стиснутые зубы. Елисель надоело это слушать, она приподнялась на локте, наклонилась и поцеловала его. Ей сначала ответили, а потом принц проснулся.

— Лися, — хрипло прошептал Эйв, обнял её, прижал к себе за плечи и продлил поцелуй. — Лися…

— Давай расслабимся, — просто предложила она.

Девушка быстро скинула штаны и потянула рубашку через голову, не расстёгивая.

— Я помню насчёт бастардов, — буркнула. — Но, извини, так дальше невозможно. Мы оба взвинчены до предела. И потом, тебя могут убить через несколько часов, а где мне потом искать мужика, который нормально целоваться умеет?

Эйв рассмеялся, но как-то невесело. Елисель, обнажённая, села на него верхом, наклонилась, взяла его лицо в ладони и снова поцеловала.

— Буду потом рассказывать правнукам, что трахалась с самим наследником престола. Да ещё и накануне его бесславной кончины.

Он перекатился на неё, навис, вглядываясь в глаза и пленив между вытянутых рук. Её цинизм принца уже не коробил. Тёмная пелена словно отодвинулась в сторону. У Елисель была очень светлая кожа, и очень худое, поджарое тело. Наследник предпочитал более мягкое, округлое, но сейчас её отчего-то пленяло именно это, гибкое, точно у лисицы, с торчащими острыми грудками.

— Ты уверена? — мягко спросил Эйв, понимая, что начинает терять контроль над собой.

— А то ж! И вообще. Я не понимаю таких штук: бастард там не