Неизбежная тьма - Рейвен Вуд

— Спасибо. И прости.

На его лице появляется легкая улыбка, и он вздергивает подбородок.

— Просто иди за своей девушкой, брат.

Я в последний раз благодарно киваю ему.

Затем я бросаюсь в машину и завожу ее.

Глава 41

Изабелла

Холод от твердого пола пробирает мои ноги и, словно волна, охватывает все тело. Я стою на коленях, мои запястья и лодыжки скованы наручниками. А они, в свою очередь, прикреплены к толстому металлическому кольцу, вделанному в бетонный пол за моей спиной, удерживая меня на коленях. А поскольку я вскрыла замок на наручниках еще в фургоне, они также решили снять с меня почти всю одежду, чтобы убедиться, что у меня нет других отмычек, вшитых в нее.

И вот я стою на коленях в холодном подвале, в одном нижнем белье, пока Федерико Морелли начинает пытать Дерека.

Неподалеку от меня на коленях стоит Себастьян, также скованный наручниками и одетый лишь в боксеры. Шесть мускулистых мужчин стоят на страже вокруг комнаты с оружием в руках.

По другую сторону пустого пространства находятся четыре комнаты. Вся эта стена, как я полагаю, сделана из одностороннего стекла, чтобы люди, находящиеся в этой комнате, могли наблюдать за тем, что происходит в других небольших помещениях.

Занята только комната слева. Там Дерек привязан к стулу, а Федерико стоит перед ним, словно сам дьявол. На столе рядом с ними разложен поистине впечатляющий набор инструментов для пыток.

Я опускаю взгляд в пол.

В тот момент, когда я отвожу взгляд от комнаты впереди, охранник рядом со мной приставляет пистолет к моему виску.

— Мистер Морелли приказал тебе смотреть, — рычит он. — Так что смотри.

Снова подняв голову, я делаю то, что мне приказано, и продолжаю наблюдать, как Федерико пытает Дерека.

Крики раздаются раньше, чем я ожидала. Дерек хорошо обучен. Как и все мы. Но, судя по всему, Федерико — мастер пыток.

Как только это упорное молчание нарушается, глава семейства Морелли откладывает свои инструменты и выходит из комнаты. Дерек откидывается на спинку стула, его грудь тяжело вздымается. Я не спускаю с него глаз, как и было велено, пока Федерико возвращается в нашу комнату.

Он останавливается между мной и Себастьяном.

Мое сердце колотится о ребра.

— Его, — говорит мистер Морелли. — Отведите его в соседнюю комнату.

Я бросаю взгляд на Себастьяна, который сжимает челюсти, чтобы подавить мимолетную вспышку ужаса на своем лице, когда двое охранников снимают цепь, приковывающую его к полу, а затем тащат его в комнату рядом с комнатой Дерека.

Жесткий взгляд Федерико на секунду останавливается на мне.

И тут я понимаю, что он делает.

Он не только пытается усилить наш страх, заставляя наблюдать за пытками друг друга, но и пытается сломить нашу гордость. Нашу волю. Наши души. Он будет пытать Себастьяна, пока тот тоже не закричит в первый раз. Потом он вернется и поместит меня в третью комнату, а затем будет пытать меня до тех пор, пока я не закричу. Как только я сломаюсь и закричу, он вернется к Дереку. И только когда он закричит, Федерико перейдет к Себастьяну.

Единственный способ получить краткую передышку от его пыток — это закричать и признать ту боль, которую он причиняет, и ту власть, которую он имеет над нами.

Он, несомненно, с каждым разом будет усиливать пытки. Сначала он остановится, когда мы будем кричать. Затем нам, возможно, придется заплакать. Потом умолять. А затем и откровенно унижаться. И так до тех пор, пока он не растопчет наш дух и не сломит нас окончательно.

Черт.

Меня охватывает паника, усиливающаяся с каждой секундой, пока я наблюдаю, как они приковывают Себастьяна к стулу во второй комнате.

Мое серебряное ожерелье болтается на шее, когда меня пробирает дрожь.

Одно дело — встретить пытки и смерть, когда я знала, что делаю это ради спасения жизни Рико. Но теперь Мастер решит, что я предала его, и снова поставит Рико на первое место в своем списке жертв. Так что меня просто будут пытать и казнят, но это даже ничего не даст.

Я умру ни за что.

Я... умру.

От этой мысли меня пронзает сильный шок. И я, должно быть, по-настоящему отшатнулась назад, так как цепь от моих кандалов гремит позади меня.

Тут же у моего виска оказывается пистолет.

— Смотри, — снова приказывает охранник.

Переводя взгляд обратно в комнату, я наблюдаю, как мистер Морелли берет набор инструментов и принимается за Себастьяна. Вскоре по коже Себастьяна стекает кровь. Его тело сотрясает дрожь, но он сжимает челюсти, не издавая ни звука. Точно так, как нас учили.

И сейчас я благодарна ему за это. Потому что у меня есть время только до того, как он начнет кричать, а потом наступит моя очередь.

Я не хочу быть здесь. Я хочу домой. Я хочу, чтобы у меня был дом, куда я могла бы вернуться.

Всю свою жизнь я была безэмоциональным призраком, который просто убивал по команде. Я столько раз сталкивалась со смертью, что уже и не счесть. Но я никогда не просила пощады. Однако сейчас я готова молить о сохранении моей жизни.

Потому что теперь я почувствовала ее на вкус. Я знаю, каково это — жить полноценной жизнью. Настоящей жизнью. И я хочу этого больше всего на свете.

Мое тело дрожит, но не от холода.

По ту сторону стекла Федерико продолжает мучить Себастьяна.

Крик разносится по комнате.

Мое сердце замирает.

Делая короткие неглубокие вдохи, я наблюдаю, как мистер Морелли вырывает из горла Себастьяна еще один крик. Затем он откладывает свои инструменты и поворачивается к двери.

Все внутри меня кричит, когда король мафии приближается ко мне.

Мое сердце бешено колотится за ребрами.

Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать.

Потому что теперь, после двадцати двух лет пребывания в роли призрака, я наконец-то знаю.

Я знаю, что мне нравятся триллеры, а не любовные романы. Знаю, что настольные игры мне нравятся больше, чем видеоигры. Знаю, какую начинку я люблю добавлять в свои вафли. Я даже знаю, как посмотреть что-нибудь по телевизору.

От этой последней мысли из моего горла вырывается сдавленный всхлип.

Я знаю, что значит обладать чем-то особенным. Например, ожерельем, которое было куплено исключительно для меня и которое принадлежит только мне.

И я знаю, каково это — хотеть защитить кого-то. Каково это — заботиться