Неизбежная тьма - Рейвен Вуд

Проходит пять гудков, прежде чем человек на другом конце провода берет трубку. Однако он ничего не говорит. Вполне ожидаемо.

— Это я, — говорю я.

Проходит еще несколько секунд тишины. Затем на другом конце провода раздается голос Дерека.

— Анна. Ну, разве это не сюрприз?

— Я хочу заключить сделку.

Снова воцаряется молчание. Затем он отвечает:

— Уже слишком поздно для этого. Твое предательство привело к тому, что Мастер оказался в затруднительном положении. Что бы ты ни делала, как бы ни пыталась торговаться, тебя ждет сто дней пыток, а затем казнь.

— Знаю. Но я не об этом.

— О?

— Я хочу заключить сделку ради жизни Энрико Морелли.

На этот раз я почти слышу, как в трубке звучит ошеломленное удивление. В конце концов, он отвечает:

— Какую сделку?

— Моя жизнь в обмен на его.

— Что именно ты предлагаешь, Анна? Выкладывай.

— Я говорю, что сдамся вам, а потом приму и его наказание. Я приму его сто дней пыток в придачу к своим. И по истечении этих двухсот дней я буду перед всеми молить Мастера о прощении и постараюсь, чтобы все они поняли, как я была неправа, ослушавшись его. И тогда я позволю вам казнить меня, не сопротивляясь. — Мой голос становится тверже. — А взамен вы оставите Энрико Морелли в живых. Вы вычеркнете его из списка жертв и отпустите.

На том конце провода снова воцаряется тишина.

Закрыв глаза, я тихо выдыхаю, а затем снова открываю их. Сердце бешено колотится в груди. Мне нужно убедить его согласиться на эту сделку. Другой альтернативы нет. Но чтобы заставить его согласиться, потребуются безупречные аргументы.

— И почему я должен соглашаться на это? — Спрашивает Дерек. — Зачем мне соглашаться только на твою жизнь, если я могу получить и его?

— Потому что твое время на исходе. У тебя нет ни меня, ни его. И каждый день, который ты тратишь на наши поиски, — это еще один день, когда в культе происходит все больше и больше беспорядков. Множество людей начинает задумываться, действительно ли им нужно беспрекословно подчиняться каждому приказу Мастера. Не сойдет ли им тоже с рук то, что сделала я. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я выставила вас всех на посмешище и сбежала. Сколько времени пройдет, прежде чем начнется настоящее восстание?

Он не отвечает. Я напрягаю слух, пытаясь что-то услышать в тишине. Но это невозможно.

— Перезвони через пять минут, — наконец говорит Дерек и вешает трубку.

Я смотрю на время и затем подхожу к спортивной сумке.

Сложив остальную одежду, которую я ранее достала из сумки, и убираю ее обратно. Туда же отправляется мой обычный одноразовый телефон, которым пользовалась в кампусе. Мой взгляд задерживается на оружии и паспортах. Но в конце концов я просто вздыхаю и застегиваю молнию на сумке, после чего кладу ее на кровать.

Проходит пять минут, и я звоню Дереку по своему зашифрованному телефону.

— Ну? — Спрашиваю я, как только он берет трубку. — Ты говорил с Мастером? Он принял мою сделку?

— Да.

Меня охватывает облегчение.

— Но с одним условием, — добавляет Дерек.

Я прищуриваюсь.

— С каким условием?

— Он хочет, чтобы ты также устроила шоу, когда мы привезем тебя с собой.

— Дай угадаю? Он хочет, чтобы я пресмыкалась, умоляла и убедила всех, что сопротивление бесполезно, еще до того, как начнутся двести дней пыток. Он надеется, что это поможет остановить беспорядки.

— Верно.

— Ладно. Хорошо. — Я снова вздыхаю. — Итак, мы договорились?

— Да, договорились.

— Хорошо. Встретимся на пустынной стоянке за старой текстильной фабрикой.

— Мы придем. И Анна? Если я увижу у тебя хоть одно оружие, сделка расторгается.

— Поняла.

Прежде чем он успевает ответить, я вешаю трубку.

Несколько мгновений я просто стою посреди комнаты, осознавая происходящее. Запоминаю то, что здесь произошло. Счастье, которое я здесь испытала. Оно понадобится мне для того, что будет дальше.

Собравшись с духом, я делаю глубокий вдох и направляюсь к двери, оставляя сумку с оружием и паспортами на кровати. Спускаясь на первый этаж, я выглядываю в окна. Вокруг дома расставлены охранники. Но они здесь для того, чтобы защищать Рико, а не для того, чтобы помешать мне уйти, так что они меня не остановят.

Теплый воздух, пахнущий соснами, окутывает меня, когда я открываю входную дверь и выхожу на улицу.

Как я и ожидала, охранники не окликают меня, когда я просто выхожу из дома и иду по улице. Я возвращаюсь на парковку за своим домом, где Рико оставил мою машину, забрав ее из центра города.

Мое сердце сжимается от боли, когда я сажусь в машину и уезжаю, потому что знаю, что мне еще кое-что нужно сделать.

Выезжая из жилого района, я достаю свой зашифрованный телефон и звоню Рико.

— Кто это? — Отвечает он твердым и подозрительным голосом, поскольку номер, с которого я звоню, заблокирован.

— Это я, — отвечаю я.

— Изабелла? — В его голосе звучит удивление.

— Да. Я просто звоню, чтобы сказать тебе, что уезжаю.

— Что? О чем ты говоришь?

— Я уезжаю из страны.

— Нет, не уезжаешь.

— Это не обсуждается, Рико. Я лишь звоню из вежливости, так как я благодарна тебе за гостеприимство, которое ты оказал мне на прошлой неделе. Но я уезжаю.

— Что...

— И я оставила все паспорта, которые ты ранее видел, в спортивной сумке, так что не пытайся отследить их, потому что я воспользуюсь новым. Да и вообще, ты не сможешь отследить меня. После этого ты больше никогда не увидишь и не услышишь обо мне.

— Прекрати. Просто, блять, остановись! Что, черт возьми, происходит, Изабелла?

Мое сердце разрывается от боли и растерянности в его голосе. Но мне нужно, чтобы он отпустил меня и просто продолжал жить своей жизнью, ради нас обоих. Только так я смогу пережить следующие двести дней пыток и свою предстоящую казнь. Пока я буду знать, что он где-то там, наконец-то живет настоящей жизнью, я смогу вынести все это.

Поэтому я придаю своему голосу твердость, жестокость, повторяя:

— Что происходит? Ты разрушил мою гребаную жизнь, вот что происходит. Я сохранила тебе жизнь, но в результате потеряла свою собственную. Я никогда не буду знать ни одного спокойного дня. Ни единого мгновения. И это все твоя вина.

— Я...

— Никогда больше не пытайся меня найти.

— Изабелла, я...

Крепко вцепившись в руль, я пытаюсь отгородиться от боли в его голосе. Агонии. Отчаяния.

У меня