Элла. Тёмные отражения прошлого - Мила Шедер

Я ждала. Ждала с замиранием сердца и горькой надеждой, что он закричит, что его разорвёт моей жертвой, что вспыхнет что-то ослепительное — яркий, слепящий огонь, и всё наконец закончится.

Но ни через мгновение, ни через два ничего не происходило. лишь та же боль и странное, расползающееся чувство, будто в груди открылась бездонная пропасть.

Я ждала, что он закричит, что его разорвёт моей жертвой, что что-то вспыхнет — и всё закончится. Ждала, пока нечто осматривало мои руки, касалось моего лица, волос, шеи. Я чувствовала каждое движение, но не управляла ни одним.

В голове всё смешалось. Мысли рвались, как тонкие нити.

Что происходит?! .. Я металась внутри себя, словно в клетке.

Так не должно было быть. Так не должно было быть.

— Не должно! — крикнула я в пустоту, пытаясь вытолкнуть его — мысленно, отчаянно. Сжать волю. Закрыться. Но было поздно. Я сама впустила его. Сама открыла эту дверь.

Я сжалась в комок, как ребёнок, который надеется, что если не смотреть, все изменится, наладится…

Повелитель, тем временем, повернулмоелицо к башне. Щиты мерцали, словно последние угольки в костре.

— Не будем ждать рассвета, господа, — произнесли мои губы, растягиваясь в подобие улыбки.

Глава 48

Мои крики растворялись в воздухе, пока тьма приближалась к башне. Я больше не была властна ни над телом, ни над разумом. Это было хуже любой пытки — наблюдать, как мои собственные руки поднимаются, как по взмаху пальцев рушится один из внешних щитов, как по камню крепостной стены бегут чёрные прожилки, впитывая защитные чары.

Я чувствовала ликование.

Не своё.

Его.

Сквозь чужой взгляд, я смотрела на лица магов, в свете огней. Их последняя надежда меркла, в зрачках отражались отблески моих же тёмных чар.

Рука вновь дрогнула — и второй щит треснул, рассыпаясь искрами. Тьма рванулась к пролому, ликующе зашипев.

— Хватит! Хватит!

Мой крик прорвался сквозь его смех. Он наслаждался моей беспомощностью, потому делал всё неспешно, играючи.

— Ты просишь пощады? Уже? Мы ведь ещё не добрались до самого интересного… Наберись терпения, Эллаиза, ты ведь сама открыла дверь..

Сама … Понадеявшись на то, что сумею что-то исправить. Глупая.

Все, что оставалось от меня, рассыпалось на мелкие куски, пока я наблюдала за появлением Сэма. Он медленно спустился по ступеням, не отрывая от меня взгляда. Подошёл к окну башни — к тому самому, из которого я, чужими глазами, наблюдала гибель. Поднял ладонь и прижал её к холодному стеклу, отделявшему нас.

Я почувствовала, как мои пальцы — не по своей воле — продолжают плести разрушение. Но внутри… внутри всё рвалось к этому стеклу. Больше всего на свете мне хотелось ответить ему тем же, коснуться его ладони.

Сэм стоял совсем близко — так близко, что я могла различить каждую деталь: Как тяжело вздымается его грудь, как он пытается дышать ровно, чтобы не показать мне своего страха. Как его губы шепчут слова «Я с тобой»

— Отвернись, — хрипло вырвалось из моего горла. — Отвернись, пожалуйста.

Сэм не отступил ни на шаг, даже когда стекло зазвенело под его ладонью.

Магические барьеры были разрушены, один за другим. Башня затихла. Вернее, она замерла в предсмертной агонии. Все взгляды устремились на мою фигуру, а я замечала лишь одного Сэма.

Он боялся.

Я видела это.

В том, как дрогнули его плечи. В том, как он сглотнул, прежде чем снова посмотреть мне прямо в глаза.

Я смотрела на него — на то, как он старается держаться прямо. Как заставляет себя не закрывать глаза, когда по стеклу проходит новая трещина. Как его губы снова формируют беззвучное: «Я с тобой».

А что делаю Я?

Позволяю своим рукам творить зло. Позволяю страху шептать, что уже поздно. Позволяю вине давить так, что легче закрыть глаза и исчезнуть.

Сдаться — значит позволить ему умереть, глядя на меня. Позволить умереть им всем..

Пока существует хотя бы крошечная крупица моей истинной сущности, есть ли шанс повернуть ход битвы обратно? Я искренне начинала верить в это, пока тот, кто стоял за стеклом, смотрел именно на меня. Только на меня.

Да, я открыла эту дверь, но …

Слова застряли на губах, открыв для меня последнюю надежду среди отчаяния.

«Магия цепей и запретов сильна лишь до тех пор, пока есть что сковывать. Самый прочный замок бесполезен, если нет двери», —информациявсплыла в голове совсем неожиданно, но очень вовремя.

Если нет двери…

Я открыла ему себя. Впустила сознанием, душой, телом. Ясталадверью. И пока эта дверь открыта, он неуязвим — вся его сущность сейчас находилась во мне. В той щели, которую я ему предоставила.

Возможно, я пропустила именно этот момент… И сейчас должна ее закрыть. Запереть.

Повелитель готовил последний удар, нацеливая мою ладонь на башню, не подозревая о моих планах. Сила копилась, леденящая и чуждая, готовая сорваться в смертоносный луч.

Я же, тем временем, представила, как та самая дверь, через которую хлынула тьма, начинает неумолимо сжиматься. Путём отказа от собственного существования, путём невыносимой боли. Я отрекалась от права на память, на будущее, на саму душу. Я стирала границы, которые отделяли «меня» от «него», и на их месте возводила пустоту. Абсолютную, конечную пустоту.

Только бы это сработало.. Умоляю.. Мне больше нечего предложить, кроме себя. Умоляю!

Я закрыла глаза, отчаянно моля чтобы хватило силы. Чтобы хватило самой последней крупицы меня самой, той, которая ещё помнила, что значит быть живой.

— Пожалуйста… — вырвалось из горла почти шепотом, одновременно к себе, к самому миру, — пожалуйста… пусть хватит. Пусть это сработает.

Ледяная боль пронзала пальцы, которые ещё мгновение назад творили разрушение. В груди горел огонь, яркий и леденящий, словно сама сущность тьмы пыталась вырваться через мой разум.

Да, вот оно… Так и должно было быть.

Я знала, что мне предстоит выдержать колоссальное давление, удержать хватку, пока он пытался прорвать образовавшуюся преграду. Каждая секунда борьбы отзывалась новой болью.

Его ужас был последней волной, что донеслась до меня сквозь нарастающую пустоту. Это было осознание конца, более чудовищное, чем любая боль. Я ощущала его жалкие попытки выбраться, но он не мог цепляться за то, в чем уже не было точки опоры. Наш конец был близок и я была готова