Элла. Тёмные отражения прошлого - Мила Шедер

отпрянула в сторону, склонив голову в подобострастном поклоне. Теперь между нами не было никого. Я чувствовала, как этот взгляд скользит по душе, словно лёд по коже, выискивая в ней последние проблески надежды, чтобы их погасить.

— Тебе будет достаточно моей энергии. Отпусти их, — выдавила я, с трудом разжимая окоченевшие губы.

— Ты предлагаешь сделку, не имея ничего для торга. Твоя душа и так уже здесь, в моей ладони. Они — тоже.

— Я предлагаю тебе более легкий путь. Ведь сопротивление отягощает энергию. Ослабляет её. А я… я отдам всё добровольно. Без борьбы.

— Убедительно, — признал Повелитель. В его голосе прозвучала слабая, но неприятная нотка удовлетворения.

Я нашла в себе смелость вновь поднять глаза к ним. К маме, чьи глаза отчаянно пытались отговорить меня. К папе, смиренно повисшему в руках тёмного. К моему маленькому братишке, которого мне так и не довелось по настоящему обнять. Здесь были и мои друзья, следом я заметила профессора Вейс, Велнора, Голдера и даже ректора. Но я не увидела здесь его. Сэма.

Я не заметила, как меня куда‑то потащили. Не поняла, кто, не поняла, зачем … потому что в голове было лишь одно имя.

Один образ. Одна судьба, которая была мне неизвестна. Сумел ли он сбежать или …

Нет. Отбросив леденящие душу мысли, я вдруг осознала, что стою перед атрионом, который кто-то уже успел активировать. Затем сильный толчок в спину подтолкнул меня вперёд. Чьи-то костлявые руки впились мне в плечи и резко дёрнули. Я не успела даже вскрикнуть, как полетела навстречу пульсирующему свету Атриона.

Глава 45 Прими меня

Исчез гул битвы, крики, смех Адрианы. Осталась только всепоглощающая тишина и боль внутри.

Отчаяние, которое повелитель жаждал испить, накрыло меня с головой. Проиграла. Не сумела их уберечь.

Неужели теперь моя жертва бессмысленна?

Неужели всё закончится именно так?

—Нет.

Я подняла резко голову. Темнота не рассеялась, но теперь в ней проглядывался силуэт. Он медленно приближался ко мне и я, наконец, смогла разглядеть его. Точнее себя.

Это была я.

Но не та… Не та, что измученно дрожала перед Повелителем. Не та, чьё сердце разбито и чьи мысли разорвались в клочья.

—Я — то, что ты отказываешься признавать, Эллаиза. —ответила она прежде, чем я задала ей этот вопрос.

— Что я… мы здесь делаем?

—Ты еще можешь все исправить.

— И как же?

—Прими меня. Доведи начатое до конца.

Я всматривалась в неё, словно в отражение на тёмной воде.

—Они не заслуживают нашей жертвы. Лишь гнева. Твоего гнева. Той ярости, что ты хоронила в себе, стараясь быть благородной, быть светом. Смотри.

Тени отступили, и я вдруг почувствовала под ногами холодный камень, а в ноздри ударил знакомый, забытый запах — воска, старого пергамента. Запах папиного кабинета.

Я стояла в центре круга, вокруг которого, плечом к плечу выстроились маги - совет Аэллума. И в этом же центре, прижавшись к моим ногам, дрожала маленькая девочка с глазами, полными слез. Это была я. Беспомощная, запуганная.

Не было необходимости возвращать меня в эти моменты, я и так помнила всё до мельчайших деталей. До самой мелкой крупицы.

Маленькая я смотрела на них с немой мольбой, с абсолютной, живой верой -они взрослые, они знают.

Я чувствовала ту наивную, разрывающую сердце надежду, что всё будет хорошо, если просто потерпеть. Чувствовала, как рушится хрупкий мир детской души, как доверие к миру превращается в пыль.

— Им было всё равно… В их глазах нет жалости, нет сострадания.

Голос в моей голове подливал масла в огонь, все больше раздирая мои раны.

— Всю свою жизнь ты пыталась доказать, что достойна света, которого они лишили тебя в тот день.

Видение растворилась, сменяясь другой картинкой. Тусклый свет в подвале, холодная сырость и смеющиеся лица адептов. Я прижата к стене, тело горит от свежих синяков, а губы солонят от крови и слёз. Их пальцы, грубо дергавшие за волосы, их голоса, полные презрительного веселья, глумившиеся над каждой моей слабостью, над каждой неудачной попыткой защититься.

—Посмотри, к чему привела твоя благородная сдержанность?

Вспышка!

И снова новая картина.

Холодный камень церемониальной площадки Академии, а вокруг — море безликих, осуждающих лиц. Ректор, оглашающий мой «приговор» перед всеми. Его безжалостная магия, уже сковывала меня, готовясь не просто наказать, а стереть, как позорное пятно.

—Видишь? — прошептал внутри меня тот же голос, но теперь он звучал как моё собственное, выстраданное дыхание. —Их свет — это ложь. Твоё благородство было для них Лишь доказательством твой вины. Верни всё, что у тебя отняли. Силу. Уважение. Будущее.

— Зачем ты делаешь это?

—Прими меня!

— Я хочу закончить это всё. Но не таким путём.. я хочу… я должна остаться собой. Не той, кем они меня всегда видели. И не той, кем хочешь стать ты. А той, кто я есть. Со всей этой болью, со всем этим гневом… и с этой проклятой, несгибаемой надеждой, которая, кажется, даже сейчас не хочет гаснуть.

И снова вспышка.

Я лежала на полу, кровь подо мной постепенно растекалась.

—Если бы ты была сильнее, ты бы никогда не потеряла их. — звучал голос над головой. Приговор, вынесенный самой себе, который теперь кто-то озвучивал за меня.

Я хотела отвернуться.

Я хотела закрыть глаза и убежать…

Но отражение передо мной не давало.

— Не надо… пожалуйста.

Я сжала зубы, пытаясь подавить рыдание, которое подкатывало к горлу. Хотела зажмуриться, отвернуться, спрятаться.

— Прими меня, Эллаиза! Прими меня! Прими!

Она повторяла это вновь и вновь,

Она предлагала простой выход. Превратить всю эту боль в топливо. В пламя, которое спалит не только врагов, но и тех, кого я люблю. Я не могла этого допустить, не могла позволить тьме взять верх над разумом.

—Они не заслуживают твоего спасения. Они заслуживают возмездия. —не сдавалось отражение, чувствуя мое сопротивление.

Я уже было хотела выкрикнуть ей свой ответ, как пространство вновь исказилось, но в этот раз я не чувствовала ее присутствия. Будто другая я осталась где-то позади.

Первое что я увидела - был Атрион. Это не было моим воспоминанием, я видела нечто иное. Возможно то, что сам Атрион решил мне показать. Площадь вокруг выглядела иначе, пустынно. Вокруг не было ни домов, ни деревьев.

Кругом, обступив камень, стояли маги. Их ладони покоились на его поверхности — одни, казалось, вливали в него силу,