Элла. Тёмные отражения прошлого - Мила Шедер

Глаза зацепились за Сэма, непрерывно повторяющего моё имя. Я улыбнулась ему. Постаралась вложить в эту улыбку всё, что чувствовала. Всю благодарность. Всю боль прощания. «Прости, — шепнули мои губы. — За всё».

Оковы треснули один за другим с сухим, хрустальным звуком. Я Сделала шаг вперед, наступая на осколки своих оков.

— Остановите ее! — взревел ректор, но в его голосе уже не было уверенности, только животный страх. — Остановите!

Профессор Левен, державший Сэма, бросил на меня испуганный взгляд и усилил чары. Новые магические оковы взвились в воздух, сплетаясь из сияющих нитей чистого света, предназначенных душить любую нечистую силу.

Оковы из чистого света коснулись меня — и рассыпались в прах, как стеклянные нити, попавшие в горн. Они даже не заставили меня замедлить шаг. Ужас, наконец, прорвавшийся на лицах стражей и профессоров, был уже не важен.

Пусть они ненавидят меня, пусть проклинают, пусть нарекут тем самым монстром, которого боятся… Все это уже было не важно.

И сделав последний, уже невесомый шаг в наступающую пустоту, я позволила Силе, что требовала выход, вырваться наружу.

Глава 42

Сэмвелл

Сбрасывая с себя последние цепи, я посмотрел на Эллу. Рука невольно застыла в воздухе.

Ее глаза. Дело было в ее глазах.

Они больше не искали спасения. Не искали помощи. Не метались в страхе. В них не было ни сомнений, ни боли — только кристально чистая, страшная ясность выбора.

Тьма вокруг неё медленно перемещалась, похожая на древнее существо, расправляющая крылья.

Все произошло слишком быстро.

Воздух стал ледяным. Звуки исчезли. Крики растворились. Даже ректор, только что истерично отдававший приказы, застыл с приоткрытым ртом.

Она сорвалась с места так резко, что маги не успели выставить щиты. Тьма рванула вперёд вместе с ней — и со стороны это выглядело однозначно.

Она идёт убивать.

Толпа закричала. Кто-то бросился врассыпную. Ректор отшатнулся, споткнувшись о край плиты.

— Я же говорил! — выкрикнул он, задыхаясь от собственного ужаса. — Говорил …

Он пятился, прикрываясь руками, словно уже видел, как тьма касается его.

Но взгляд Эллы был направлен чуть в сторону — туда, где за моей спиной сгрудились адепты, слишком занятые происходящим, чтобы заметить, как по плитам двора медленно расползается искажение.

Только лишь когда из тени вытянулось нечто, напоминающее конечность, слишком длинную и слишком гибкую, я понял, что мы все смотрели не туда.

Тварь проявилась рывком, рассекая когтями Воздух. Ее очертания текли, как расплавленный воск, пасть раскрывалась сбоку, а не спереди, и внутри неё не было ни зубов, ни языка — только тёмная глубина.

Элла не дала ему второго движения, уничтожив прямо в воздухе.

— Сзади, — рявкнул я, замечая позади еще нескольких.

Первая тварь рванулась к ближайшим адептам, и Элла перехватила её в прыжке. Существо отбросило назад, но за ним через стену перелетели ещё трое.

Лес за воротами шевелился.

Он не был больше неподвижным фоном. Ветви сгибались, как будто что-то массивное продиралось сквозь них, не заботясь о скрытности.

— Закрыть ворота! — крикнул кто-то из стражей.

Но было поздно. Они не пытались войти через проход. Они перепрыгивали стены, карабкались по кладке, вываливались из кроны деревьев, примыкающих к Академии.

Все барьеры, что были установлены вокруг академии, разрушены. Все, до единой.

— Назад! Все назад! — прозвучал отдаленно голос Эллы. Она рванула вперёд, выпуская очередную волну, поглощающую тёмных тварей.

Но за ними шли новые.

Десятки.

Я почувствовал, как растет давление — как если бы над двором опускался огромный купол, вытесняющий воздух.

Расправившись с очередной нечистью, вновь начал выискивать её среди толпы. Казалось, упусти я её из виду, она исчезнет. Навсегда.

Эта мысль кольнула сердце, подстегивая сильнее любого заклинания.

Магия хлынула в ладони с такой яростью, что на мгновение потемнело в глазах. Я выдохнул — и воздух вокруг сжался, превращаясь в ударную волну. Ближайшую тварь отбросило к стене, размазав по камню тенью.

— В круг! — крикнул я адептам. — Щиты! Формирование по третьему кругу!

Сам же кинулся к Элле, расталкивая по пути всех остальных. Пока она раскидывала толпу с левого корпуса, к ней приблизилось нечто, чья конечность — длинная, изломанная — хлестнула её по плечу.

— Элла! Я рядом! — Я рванулся вперёд. Магия хлынула в кровь, обжигая изнутри. Воздух передо мной вспыхнул, сгущаясь в ударную волну.

Тварь разорвало в клочья.

Элла стояла в нескольких шагах, наши взгляды встретились. Её губы чуть дрогнули. На ресницах блеснула влага. Она сдерживалась — изо всех сил. Сдерживала не слёзы. Себя.

— Элла… — выдохнул я.

Она едва заметно качнула головой. Как будто предупреждала, просила не подходить. Но я всё равно шагнул.

В этот момент время будто надломилось. Крики доносились глухо, словно сквозь воду. Где-то позади треснул ещё один щит. Казалось, тварей стало ещё больше. Они заполоняли двор, словно сыпались с неба дождем.

Я смотрел на Эллу, ощущая исходящую от неё защиту. Твари обходили нас стороной, минуя купол.

Её дыхание сбилось. Тьма вокруг стала плотнее, тяжелее, гуще, будто сжималась вокруг её сердца. Я слышал, как она втягивает воздух — коротко, словно готовясь к погружению под воду.

— Не надо, — сказал я хрипло, уже чувствуя, к чему всё идёт.

Она улыбнулась. По щеке скатилась слеза — и исчезла, растворившись в темноте, прежде чем достигла подбородка.

— Я устала, — прошептала она.

Я сделал ещё шаг.

Теперь между нами было расстояние вытянутой руки.

— Сэм… — её голос дрогнул. — Я люблю тебя.

— Чтобы ты не задумала, не надо.. — выдохнул я, чувствуя, как внутри поднимается страх. Настоящий. — Мы справимся со всем, слышишь? Я буду всегда рядом с тобой. Да гори оно все адским пламенем, я готов впитать всю эту тьму за тебя!

Она смотрела на меня так, будто вбирала в память каждую черту. Последний шаг, что отделял нас, сделала она, приблизившись ко мне вплотную.

— Я люблю тебя, Сэмвелл Ронн. — повторила, обхватывая руками мою шею. А затем нежно прикоснулась своими губами к моим. Удивительно, но несмотря на тьму, что окружала её уже целиком, она была теплее и человечнее меня самого.

На одно короткое, невозможное мгновение мир исчез — не было ни криков, ни рёва