Три вида удачи - Ким Харрисон

— Жутковато да, — сказала Эшли, закидывая сумку на плечо и направляясь в ванную. — Лев? У меня только одна бутылка. Есть пустые, чтобы наполнить?

Бенни закрыл дверь, удовлетворённо услышав щелчок замка. Я взвалила сумку на плечо и встряхнула батончики, когда он подошёл ближе, нахмурившись.

— Мне бы самому не помешала ещё одна бутылка воды. Мы ведь ничего не оставили в подвале, правда?

Я пожала плечами, застёгивая молнию; звук был резким на фоне приглушённого бормотания Эшли из ванной. Я видела, как она так реагирует на стресс и раньше, но сейчас это выглядело чрезмерным.

— Как только выберемся отсюда, мы от них оторвёмся и найдём Херма сами. Вернём его к луму. Ладно? Я не собираюсь сдавать его, чтобы повесить на него вину. Это не то, чего хотела Даррелл.

Нервно, Бенедикт кивнул и закинул сумку на одно плечо.

— Петра? — Эшли высунулась из ванной. — Пойдём. Нам пора. Там безопасно. Лев бы не повёл меня туда, не проверив всё. Он подумал, что кто-то всё ещё внутри, потому что телевизор работал, но там пусто. Обещаю.

Обещаю, — подумала я, закидывая сумку на плечо, подхватывая длинный металлический жезл, найденный среди обломков, и следуя за Бенедиктом.

Лев был уже наполовину внизу, когда я подошла; у меня приоткрылись губы при виде расколотой двери и следов оплавления. Я решила, что он просто вышиб дверь силой, когда электроника не сработала. Я выдохнула; внутри поселилась тревога. Насколько хорошо я знаю Льва? Похоже, не так уж хорошо.

— Подожди, пока увидишь, — сказала Эшли, чересчур бодро, пробираясь боком через рваное отверстие и спускаясь по ступеням.

— Давай, Плак! — позвала она высоким голосом. — Проверим холодильник на собачьи вкусняшки!

Плак заскулил, засуетился и шагнул через низкий порог, шлёпаясь вниз по ступеням, соблазнённый обещанием еды.

— Этот пёс думает желудком, — сказала я, и Бенедикт улыбнулся.

Но улыбка быстро исчезла, когда Эшли позвала меня. Бросив Бенедикту тревожный взгляд, я начала спускаться; металлическая окантовка жезла звенела.

— Класс, — сказала я, когда воздух стал холоднее. — Неудивительно, что в доме прохладно.

— Это ещё не всё, — сказала Эшли, когда я ступила на нижнюю ступень и огляделась так, будто видела это впервые. — Иди, посмотри. Здесь можно жить месяцами.

— Думаю, кто-то так и делал, — сказал Бенедикт, толкнув меня плечом и направляясь к холодильнику. Он с облегчением выдохнул, открыв его, и я сдержала улыбку, когда он начал набивать сумку бутылками с водой.

— Петра? — Эшли, раскрасневшись, сунула мне под нос фотографию. — Это Херм с твоим отцом? Правда?

Я взяла снимок, вглядываясь в лицо отца, вспоминая его.

— Да, — тихо сказала я, недоумевая, почему Эшли раньше не заметила, что всё на холодильнике крутится вокруг меня. — Они были друзьями.

Пока не перестали. И отец умер. Потребность поговорить с Хермом стала острее. — Эй, эм… ополчение найдёт эту дверь, если начнёт расследование. Нам не стоит отсюда уходить? — Я не смогла вернуть фотографию на место и сунула её в карман. — Лев?

— Я здесь! — откликнулся он из мастерской, и Бенедикт захлопнул холодильник, резким движением он застегнул сумку и закинул её на плечо. — Пошли!

Бенедикт протопал мимо нас с Эшли, плечи у него были ссутулены, вид — явно тревожный.

— Пусть это будет длинный тоннель, — сказал он. — Выходить прямо среди хлама — так себе идея.

— У кого-нибудь есть фонарик? — спросила я, следуя за ним и за Эшли; шаги мои замедлились, когда я увидела большую, грубо выломанную дыру там, где раньше была перфорированная панель. Верстак тоже сдвинули.

— Э-э, фонарик? — повторила я, когда они сгрудились у тёмного проёма, а хвост Плака поник. Пол был земляной, стены — тоже. Потолок держался на брусьях два на четыре, но у меня было дурное предчувствие, что древесина тут скорее для вида, чем для прочности. — Так… у меня на телефоне десять процентов. Я туда не полезу без фонарика.

— Расслабься. — Лев сложил ладони, и между ними вспыхнул свет; он развёл руки. — Если у меня камень сядет, у Эшли хватит лодстоунов, чтобы держать свет неделю. Эта женщина копит камни, как первокурсница.

Я залилась краской. Конечно, у нас есть свет. Всё, что мне нужно, — идти следом и подбирать мусор. Боже, Грейди. Ты можешь быть ещё глупее?

— Я не коплю камни, — проворчала Эшли, хотя я точно знала, что при ней их как минимум четыре.

— И ты уверена, что сможешь найти Ивароса? — спросил Лев.

Я кивнула, сильнее сжав жезл.

— Даррелл дала мне его последнее известное местоположение, — солгала я.

Глаз Льва дёрнулся, и он двинулся вниз по пологому уклону.

— Пошли!

Эшли замялась, глядя в чёрную дыру.

— Я не думаю, что смогу это сделать, — сказала она, и я почувствовала всплеск сочувствия, сама глядя на фанерный потолок.

— Это не может быть так уж долго, — бодро сказал Бенедикт, обняв Эшли за плечи и подтолкнув вперёд. — Всё будет хорошо. Ты будешь ужинать в Тусоне. Обещаю.

— Ага, если откроется чёрный ход, — буркнула Эшли, и они вдвоём исчезли, перекрыв свет Льва.

Я погладила Плака; он прижался ко мне, псу этот тоннельный коридор тоже явно не нравился.

— Ты со мной, фасолинка, — сказала я, и он заскулил, виляя хвостом. — Пошли.

Глава 19

— Если бы у меня были проблемы с замкнутыми пространствами, меня бы это реально выбесило, — сказал Лев; его голос эхом разнёсся по тоннелю, пока он шагал впереди. Из света в его руке тонкой лентой вытекал дросс, расползаясь, как туман. Эшли и Бенедикт держались шагах в десяти впереди, чтобы не попасть в эту гадость, а Плак тащился у меня под ногами, явно недовольный. Я игнорировала дросс, который производил Лев, пока грубо вырытый аварийный тоннель Херма не влился в большой, обслуживаемый городом водосток. В земляном тоннеле Херма дросс, скорее всего, спокойно бы осел, разбиваясь о камни и крыс. В основном безвредно. Но здесь…

Вздохнув, я провела своим слишком длинным жезлом по гладкому бетонному полу, собирая отходы Льва, словно сладкую вату. Если оставить это тут, можно повредить что-нибудь важное. Дросса было немного, но что, чёрт побери, мне с ним делать?

— По крайней мере, не воняет, — продолжил Лев свой монолог. — Не думаю, что смог бы вынести прогулку по канализации. Значит, это для дождевой воды.

— Никаких граффити, — сказал Бенедикт спереди.

— Это хорошо, да? — эхом отозвалась Эшли. — Ни на кого не нарвёмся.

— Ага, — сказала я с конца колонны, хотя для меня отсутствие граффити означало запертые ворота.

— Может, мы уже должны были увидеть конец? — добавила Эшли. — Мы же прошли почти