Королевская Академия Магии. Неестественный отбор - Наталья Самсонова

Через пару минут в кабинет просочился слуга, расставил на столе несколько запотевших кувшинов с лимонадами и вазочку с подсоленным арахисом.

– Моя слабость, – улыбнулся король и тут же взял щепотку.

– А что, мэдчен Саддэн, мне ждать от вас заявления на перевод? – откинувшись на спинку кресла, спросил Вальтер. – Представляю, как мне будут завидовать – учить саму королеву!..

Задумчиво посмотрев на ректора, Маргарет перевела взгляд на свои руки. Затем покосилась на Тами и осторожно ответила:

– Боюсь, что завидовать вам не будут, дерр. Мне интересна менталистика, и после выпуска я планирую пройти курсы при полицейском управлении. Но переводиться я не буду.

– Почему? – удивился ректор.

Линнарт с интересом посмотрел на чуть порозовевшую от всеобщего внимания Маргарет.

– Потому что я артефактор, – она пожала плечами. – Я чувствую свои творения.

– Ты так стремилась на факультет менталистики, – покачал головой Вальтер.

– Потому что я имела на это право, – серьезно ответила мэдчен Саддэн. – Пусть я не могла козырять родом, пусть. Но одна только моя сила чего стоила. Мне даже боевой факультет предлагали! Вот я и бунтовала. А так, своего наставника я ни на кого не променяю.

Тамира встала и занялась напитками. Поставив перед каждым по стакану, она села и серьезно заметила:

– Я менталист по образованию. Но собираюсь переучиваться на артефактора.

– Каждый получает то, что хочет, – кивнул ректор.

– Кстати, о достижении желаемого, – встрепенулась Маргарет и без зазрения совести заложила близнецов.

Усмехнувшись, Вальтер пообещал:

– Уверен, воздаяние по заслугам они оценят по высшему баллу. Уж я-то постараюсь.

– Мой король, дерр Глорейн на территории дворца. Он движется верхом. Расчетное время прибытия – десять минут, – бесстрастный голос Мадина прервал мирную беседу.

Коротко кивнув, король бросил в пустоту:

– Выпиши себе внеочередную премию, Мадин.

У Маргарет перехватило дыхание. Ей стало так же страшно, как и тогда, в личной гостиной Гилмора. Она сцепила руки в замок и прикрыла глаза. Необходимо найти в себе хоть каплю смелости.

Но искать не пришлось. Линнарт обхватил ее руки своими и проникновенно произнес:

– Это не займет много времени. А после я надеюсь украсть тебя и не возвращать до самой ночи.

Мэдчен Саддэн коротко кивнула и медленно выдохнула:

– Да, Лин, да. С тобой – куда угодно.

Она просто хотела быть вежливой, но сказала правду. И через секунду ее озарило – так ведь она перед ним выставлялась! Как глупый подросток – смех погромче, макияж поярче, вырез поглубже. Так и она, только вместо громкого зазывного смеха – ядовитые и грубые слова, вместо яркой краски – демонстрация своей независимости, а вырез сменился на форму. Как говорили девчонки с факультета менталистики – я вся такая не такая, как все.

Нервно сглотнув, Маргарет посмотрела на Линнарта. Ей нужно было как-то объяснить, что она, безусловно, не очень приятный собеседник. Но не настолько. И она любит, любит яркие платья. Просто она так долго запрещала себе интересоваться мужчинами, что теперь ей тяжело осознавать свою симпатию к королю.

«Дня не проходило, чтобы я о нем не вспомнила, – с отчаянием подумала мэдчен Саддэн. – Ну почему король?! Неужели нельзя было влюбиться в кого попроще?»

Над столом с хлопком материализовался Каприз. В уменьшенном виде он скользнул к хозяйке и устроился у нее на плече.

– Это как это? – поразилась Тамира.

– Так ведь это защита, – улыбнулся Вальтер. – Мы вначале хотели обязать Избранниц носить химер с собой. А потом решили, что продуктивней будет дать им возможность телепортироваться к владелицам.

Дверь открылась, и Мадин с поклоном произнес:

– Дерр Гилмор Глорейн к его величеству.

– Лин, я рад, что ты… – взгляд синих глаз главы Департамента Безопасности прикипел к дочери. – Мой король, ты ведь знаешь, как она мне дорога.

– Она ваша дочь? – напрямую спросила Тамира. – Сколько вам было лет, пятнадцать?

Глорейн с легким раздражением взглянул на мэдчен Кодерс и вдруг заметил, что в ее больших глазах больше не светится любовь.

– Ты сказал, Гилмор, что твоей, кхм, сестре требуется окорот. Именно поэтому ты позволил ей участвовать в Отборе, – веско произнес король. – Сядь. И объясни, какую услугу ты оказал одиннадцать лет назад? И кому.

В кресло Гилмор опустился так, будто из него разом вынули кости. Он просто обмяк и с отчаянием посмотрел на побратима:

– Лин, я не втягивал ее в это. Да, она моя дочь. Да, я сделал для нее фальшивую метрику, бастард – это вечное клеймо.

– Ближе к услугам, – бросил Вальтер.

– Просто так подделать метрику нельзя – ее заверяют в храме, а храмовые печати несут в себе частичку силы Серой Богини. Мне пообещали метрику взамен будущей услуги. – Он смотрел перед собой. – Лин, я сразу поставил условие – услуга не должна нести вред правящему королю. Когда они пришли и попросили – мне стало смешно. Они могли напрямую прийти к тебе, и ты бы не отказал.

– Кто они и что просили? – холодно произнес Линнарт.

– Мора Лиовия Сфаррен-Дарвийская, та, которую не приняла Серая Богиня, и ее сын.

– Та, которую мой отец отправил в монастырь? – нахмурился король. – Она была его женой перед людьми, но Серая Богиня не даровала ей своего благословения. Тебя не смутило ее нахождение вне стен монастыря?

– Не смутило, – взъерошился Гилмор. – Ты не даешь мне договорить. Она и ее внебрачный сын прибыли по делам монастыря – они просили посодействовать выделению средств на реконструкцию храмов. Всех храмов. Понимаешь теперь? Я даже и подумать не мог, к чему это может привести!

– Я помню этот указ, – сощурился Линнарт. – Он стоил мне целой битвы с Советом министров. Чистая победа, ведь верховный жрец встал тогда на нашу с Гарретом сторону. И что дальше?

– Через полгода реконструкция завершилась, и Богиня перестала отвечать людям, – хрипло произнес Гилмор. – Я отправился в монастырь Пресветлой Эзары, но мать-настоятельница не позволила мне встретиться с морой Сфаррен-Дарвийской. Вместо этого меня заверили, что никого с письмом ко мне не посылали. И велели кланяться королю в ноги – жрецы привыкли обходиться своими силами, а тут такой королевский подарок. Вот и получилось, что в исчезновении Богини виноват только я.

– И