Академия тайных даров. Преданная смерти - Дана Данберг

внешности. Тогда можно что-то изменить в себе, но что-то одно. Это не ментальная магия, это постоянный закрепленный результат. И это изменение потом невозможно определить никоим образом.

Откуда это знает маман? Не хочу этого знать.

Что же касается жены нашего декана, то мама написала, что в Академии ментала она под этой фамилией не училась, а чтобы узнать ее девичью фамилию нужно время. Вот так прямо с ходу ее контакты назвать не смогли, несмотря на то, что все документы по сотрудникам нашей Академии передавались в архив Департамента магического образования. Вроде как этих данных нет в документах. Но на это почему-то не обратили внимания.

Но тут я особо не ищу подвоха, потому что набор и проверка действительно осуществлялись прямо тут силами местного руководства, то есть деканов. И вполне возможно, что чиновники из Департамента просто не заморачивались повторными проверками. Зачем работать, если можно не работать, верно ведь?

Так что можно сказать, что все детали этой мозаики складываются. Мои предположение, хоть и просто предположения без доказательств, но волосы слишком похожи, а то, что в документах не указана девичья фамилия – это тоже о многом говорит. И говорит, в первую очередь, в пользу моей версии.

Только теперь не очень понятно, что с этим делать. По-хорошему, нужно, чтобы приехал сильный менталист и вывел нашего на чистую воду. Потому что я не знаю, что мы тут с Маркусом можем сделать. Только вот без веских, я бы даже сказала, железобетонных доказательств, сюда никто не придет. И я даже не представляю, как их добыть.

Даже если мы Греатришем подставимся как-то, это совершенно ничего не решит. Думаю, она сможет как-то увильнуть от проверки, если таковую все же инициируют. Да и мы можем ловли на живца не пережить.

С другой стороны, делать что-то надо, потому что так оставлять все нельзя. Один раз менталист уже попытался нас убить. Что ему помешает довести свою задумку до конца?

В обед около столовой я встретила Маркуса, мы поздоровались, и он даже взял меня за руку.

– Вдруг кто-то наблюдает, – ответил он на мой вопросительный взгляд. При этом он так улыбнулся, что я засомневалась в мотиве этого поступка. – Как дела?

– Да вот, сижу на занятиях, скучаю. Может, поужинаем вместе на природе? Ты мне свидание обещал, помнишь?

– Помню, – чуть помедлив, ответил он. – Тогда до встречи вечером, я все возьму.

– Хорошо, – ответила я и порывисто его обняла. Не просто так, а приблизившись, шепнула на ухо, что он должен взять с собой де Савье, если тот заинтересован в разрешении нашей ситуации.

Маркус отстранился, все его лицо выражало удивление – он не смог справиться с собой, когда я так резко решила пообниматься. Ну, пусть окружающие думают, что я такая порывистая, внезапная и противоречивая. А потом парень медленно кивнул, видимо, все-таки осознав, что я сказала.

Я не видела Греатриша в компании Луиса, но так даже лучше – никто ничего не заподозрит. Впрочем, от самого Маркуса я знала, что они общаются. Думаю, де Савье это тоже удобно, он же не может прочитать эмоции менталиста, а это для человека, постоянно находящегося в эмоциональном шторме других людей, очень ценно.

И да, я не думала, что парень поможет нам вычислить менталиста, потому что в его силах только сказать, чувствует он эмоции или нет. А не чувствовать можно из-за разных причин, в том числе каких-то артефактов или личного щита. Я скорее надеялась на его влиятельную семью, которой будет проще организовать проверку менталиста или хотя бы просто серьезную проверку тех же документов и сотрудников.

У нас с Маркусом не настолько влиятельные семьи, чтобы такое устроить, а вот у де Савье может получиться разворошить это осиное гнездо.

Встретились мы, как обычно вечером, парни притащили еды, потому что мы совместно решили пропустить ужин. Я вкратце им рассказала про свои выводы, пока не касаясь плана дальнейших действий.

– Ты хочешь, чтобы я походил по Академии и попытался почувствовать пустые оболочки? – задумчиво спросил Луис.

– Я не знаю, получится ли у тебя, если честно.

– Должно получиться. Но учти, я не смогу отделить по спектру отсутствия эмоций людей с какими-то личными щитами, артефактами или вот этих сущностей. Просто нет и нет.

– Менталисты обычно могут определить, их блокирует личный дар или артефакт.

– Не все менталисты, – это уже ответил Маркус, – не всегда, да и принцип действия дара эмпатии тут другой немного.

– Ну это хотя бы даст нам пул подозреваемых, – пожала плечами я.

– И что мы с ним будем делать?

– Мы – ничего не будем. Что мы можем сделать? Нам только надо как-то обезопасить себя и организовать помощь извне.

– Не представляю, как этого можно добиться без вещественных доказательств. Ты пойми, – де Савье задумался, – я вот тебе верю, потому что сам вижу, что тут происходит что-то не то. И теория у тебя вполне стройная. Только единственное ей подтверждение, да и то косвенное, это отсутствие данных в анкете магистра де Бразиос.

– Мама попробует узнать ее девичью фамилию.

– Если она вольная, – возразил менталист, – то ничего она не узнает.

– Но это тоже ляжет в копилку доказательств.

– Опять же косвенных, – хмыкнул Луис. – Мы ведь не можем доказать, что она вольная, мы не можем доказать, что она на кого-то воздействует. Никто из нас этого воздействия и не почувствовал.

– Это не значит, что его не было, – покачал головой Греатришь. – По идее, я должен был почувствовать в любом случае, но сейчас я уже ни в чем не уверен.

– Я могу посоветоваться со своими, – задумчиво накрутил на палец тесьму от своей сумки эмпат, – но я не уверен, что даже они смогут не просто организовать проверку, а просто подать этот вопрос королеве на рассмотрение.

– На нас всех троих покушались, причем, мы выжили только чудом, а ты и вовсе в коме был, неужели этого недостаточно, чтобы хотя бы проверить наши слова?

– А ты видела медицинские документы в целительском блоке? – вопросом на вопрос ответил де Савье. – Думаю, для нас