Просто ещё одна летняя влюбленность - Лира Пэриш

не прошел. Я проверяю телефон на наличие сообщения от него, но вижу только одно от сестры, в котором она говорит, что у нее самое худшее похмелье в жизни. Я думаю о том, чтобы написать ему, но не стану.

Я поднимаюсь по лестнице на третий этаж и захожу в номер «Капитанский». Океан заполняет вид с балкона, как всегда. Я открываю дверь и выхожу наружу. Перила теплые от солнца, и вид тот же, которым я любовалась всю свою жизнь.

Я сажусь в шезлонг и закрываю глаза. Ветер доносит слабый звук волн, и я пытаюсь понять, что пошло не так. И тут я слышу это.

Музыка доносится откуда-то снизу. Сначала тихо, всего несколько нот, несомых ветром, а затем становится оглушительно громкой. Это «Кареглазая Девочка» Вэна Моррисона. Я закатываю глаза.

Какой-то мудак нарушает покой всех, и я готова спуститься вниз и выругаться на того, кто это делает. Затем музыка становится громче, до такой степени, что окна позади меня дребезжат.

Я встаю, и в этот момент я вижу Дайсона Картера Бэнкса, стоящего в песке под балконом, в джинсах и футболке. Огромная колонка рядом с ним. Его волосы растрепаны, и он ухмыляется мне, глядя снизу вверх с блеском в глазах. Вид его, стоящего там, переписывает каждую ужасную мысль, которую я сегодня о нем думала.

— Ты, дешевый мудак! — кричу я, и смех, и рыдания вырываются одновременно.

— Спускайся и скажи это мне в лицо! — кричит он в ответ поверх Вэна Моррисона.

— Я надеру тебе задницу, Дайсон Картер Бэнкс!

— Хватит болтать, сделай это!

Я спускаюсь по лестнице так быстро, что мои ноги едва касаются дерева. Я чуть не падаю на лестничной площадке второго этажа, хватаясь за перила одной рукой, прежде чем инерция уносит меня вперед. Холл пролетает мимо.

Я перепрыгиваю через две ступеньки крыльца и пересекаю двор босиком по песку. Он видит, как я бегу, и опускает колонку как раз перед тем, как я врезаюсь в него достаточно сильно, чтобы отбросить его на три шага назад. Он поднимает меня на руки и кружит.

Мои руки обхватывают его шею, ноги обвивают его талию, и я зарываюсь лицом в его плечо. Я плачу так сильно, что едва могу дышать, и слова, которые я сдерживала все лето, вырываются из меня. Я почти потеряла его, и я никогда больше не совершу эту ошибку.

— Я люблю тебя, — говорю я ему в шею. — Я так сильно тебя люблю.

Его руки сжимаются вокруг меня, и он держит меня над землей, будто я ничего не вешу. Его лицо прижимается к моим волосам, и когда он говорит, его голос срывается:

— Я тоже тебя люблю. Так чертовски сильно.

«Кареглазая Девочка» продолжает играть у наших ног. Солнце низко, и океан сверкает за его спиной. Я держусь за мужчину, который не ушел. Он остался. Он выбрал этот остров. Он выбрал меня.

Я отстраняюсь достаточно, чтобы увидеть его лицо.

— Никогда больше так меня не пугай.

— Ни за что, — говорит он и целует меня глубже.

Глава 31

Ее лицо уткнулось мне в шею, а ноги обхватили меня, и она сказала, что любит меня. Я держу ее так крепко, убеждаясь, что это реально.

«Кареглазая Девочка» затихает, и музыка останавливается. Мое сердце бьется так сильно, что она, наверное, чувствует это через мою грудь.

— Ты дрожишь, — шепчет она.

— Ты тоже.

Она отстраняется, и ее глаза красные и опухшие. Ее лицо в беспорядке, и она — самое прекрасное, что я когда-либо видел в своей жизни.

— Где ты был? — спрашивает она.

— В Нью-Йорке. У меня было заседание совета директоров, которое нельзя было провести по телефону. — Я ставлю ее на ноги, но держу руки на ее талии. — Я реструктурировал свою должность. Гидеон управляет текущими делами. Я буду работать удаленно, если только мое присутствие не потребуется лично.

Она моргает.

— Что это значит?

— Это значит, что я остаюсь. Напряжение спадает с ее плеч.

— Я спешил сегодня утром и написал тебе записку, которую нашел в своей сумке. Я собирался написать тебе, но потерял телефон. Я не помнил твой номер наизусть. Я попросил ассистентку позвонить в гостиницу и оставить сообщение, — объясняю я. — Очевидно, ты не получила от меня вестей, и мне очень жаль.

— Я думала, ты ушел. — Ее голос тихий. — Я нашла ключи от твоей комнаты на стойке и подумала, что это был твой ответ.

— Моим ответом всегда была ты. Ты была ею с того дня, как я вошел в гостиницу. — Я держу ее и позволяю тишине сделать то, что не могут слова.

Солнце низкое и золотое, двор пахнет травой, солью и последним часом дневного света.

— Пройдись со мной, — говорю я. Она поднимает взгляд.

— Куда?

— Доверься мне.

Она берет меня за руку, и мы идем по пляжной тропе. Солнце приближается к горизонту. Наши босые ноги оставляют следы рядом, я крепче сжимаю ее руку.

— Гостиницу приняли в реестр исторических мест, — говорит она через несколько минут.

— Да? Отличные новости.

— Это ты сделал. Зачем?

— В этих стенах есть магия. Это стоит сохранить. В ту ночь, когда ты показала мне книгу гостей и открытки, я не мог уснуть после. Я начал заполнять заявку на той неделе и работал над ней между книгами.

Она молчит несколько шагов.

— Спасибо.

Я сжимаю ее пальцы, поднимаю их к губам и целую ее костяшки.

— Я помогу тебе, чем смогу.

Пляж изгибается к дальнему концу острова, и появляется маяк. У основания высокая и дикая пляжная трава. Башня узкая и выветренная десятилетиями соленого воздуха. Окна у вершины замутнены. Железная фурнитура позеленела от влаги. Кажется, что остров пытается вернуть его себе.

Венди замедляет шаг, когда видит его. То же выражение, которое появляется у нее, когда она говорит о гостинице, появляется на ее лице. Это нежность, смешанная с тоской.

— Ого. Прошли годы с тех пор, как я была так близко, — говорит она. — В подростковом возрасте мы тайком приходили сюда и устраивали вечеринки.

— Почему это меня не удивляет?

Она улыбается, глядя на него, и последние лучи солнца ловят ее профиль. Я напоминаю себе, что нужно дышать.

— Хочешь зайти внутрь? — спрашиваю я.

— Нельзя. Это вторжение.

Я лезу в карман и достаю связку ключей. На ней висит брелок в виде русалки, идентичный тому, который она дала мне шестьдесят три дня назад. Я нашел его в винно-водочном