Феромон - Кейтлин Морган Стунич

— Я воняю, да? — спрашиваю я, и он рычит на меня. — Это отчасти твоя вина. Ты производишь много семени, мой друг.

Он использует другую руку-крыло, чтобы вытащить шнурок из моих волос, бросая его на берег. А затем он скрабирует меня с головы до пят — включая промежность. У меня перехватывает дыхание, пока это происходит, я почти парализована в его руках, но мне это слишком нравится, чтобы двигаться. Когда он заканчивает, он толкает меня в воду и оставляет, чтобы я окунулась сама.

Я выныриваю, делая большой вдох и убирая волосы с лица. Абраксас теперь моется сам, начиная со своих рогов. Я кусаю губу, а затем подплываю к нему, используя его плечи, чтобы подтянуться из воды. Он хватает мою голую задницу своими большими руками, его когти лишь слегка выступают из костяшек, покалывая кожу. Я ловлю один из плавающих цветков, а затем тоже мою его.

Если бы я сказала, что он мурлычет, пока я это делаю, вы бы мне поверили? Именно так это и звучит: этот дикий звук, нечто среднее между рычанием и мурлыканьем. Это такой приятный сюрприз, что я начинаю тереть усерднее, отмывая каждый участок его тела над водой, прежде чем нам приходится подобраться ближе к берегу.

Я продолжаю свою работу, пока он смотрит на меня сверху вниз, слегка склонив голову набок.

А потом… я добираюсь до его… сейчас там все гладко, и я с глупостью вспоминаю, как дразнила его за то, что у него нет члена, когда мы впервые встретились. Словно в ответ на мою внезапную заминку, он тянется вниз и поглаживает себя двумя пальцами, выманивая свои члены — во множественном числе — из тела. Там есть и мошонка, большая и налитая. У чувака точно есть яйца.

Я с трудом сглатываю, изучая пару стволов, один расположен прямо над другим. Однако мошонка только одна, и она свисает, тяжелая и полная, под его вторым членом — тем, который я почти не видела. Обычно я не из робких, но мои пальцы действуют неуверенно, когда я тянусь, чтобы прикоснуться к нему.

Абраксас перехватывает мое запястье хвостом и кладет мою руку туда, куда хочет, закрывая глаза от блаженства, пока я провожу пальцами по всей его длине. Его второй член, тот, что с мошонкой, абсолютно черный. Я вспоминаю, что на нем изначально не было спиралей. Теперь оба его члена сплошного черного цвета, с толстыми венами под кожей и мелкими, тонкими чешуйками, повторяющими те, что на остальном теле. Он такой гладкий, когда я провожу ладонью вниз по стволу.

— Почему ты никогда не используешь этот на мне? — бормочу я, глядя на его лицо сквозь мокрые ресницы. Он не может понять, но я надеюсь, что донесу свою мысль, когда смыкаю пальцы вокруг нижнего члена и хорошенько дергаю его. Абраксас скалит зубы, когда я обхватываю его тяжелые яйца другой рукой.

Вот на них есть фиолетовые спирали, которые светятся и пульсируют, когда я трусь о них кожей. Еще больше этих медовых феромонов скапливается на моем теле, словно нектар, и мое сердце колотится в ответ. Я сжимаю его яйца и двигаю кулаком вверх-вниз по его второму члену, немного приподнимаясь на корточках, чтобы взять в рот…

Рука Абраксаса впивается мне в волосы, не давая прикоснуться к нему.

Он тут же отпускает меня, а затем садится на корточки. Даже сидя на корточках, он все равно чертовски высокий. Я смотрю вверх, затаив дыхание, пытаясь понять, почему он остановил меня именно в этот момент. Когда он тянется ко мне, я инстинктивно отстраняюсь и в итоге падаю на задницу, свалившись в кучу. Он издает этот рокочущий звук и растягивает свой сексуальный рот. Теперь, когда я к этому привыкла, я решила, что мне это нравится. Он — вихрь злой черной тени с массивными крыльями и сильным хвостом, шипами вдоль спины и длинными ловкими пальцами, задумчиво постукивающими по колену.

Он спрашивает меня о чем-то на своем языке. Наверное. Или просто рычит на меня.

Что-то плещется в воде, и его хвост выстреливает, молниеносно хватая существо и выбрасывая его на берег. Оно трепыхается как рыба, но… мой взгляд скользит в сторону и фиксируется на нем. Что это за хрень? Может, оно и трепыхается как рыба, но это точно не рыба. Это, эм, что-то пушистое, я полагаю.

Вставать на четвереньки — не самое разумное решение. Я чувствую, как Абраксас рычит на меня, но игнорирую его — что непросто сделать — припадая к земле, чтобы посмотреть на существо, пока оно затихает. Мертв, наверное. Это морская губка.

Абраксас переступает через меня — в буквальном смысле. Он ставит руки — когти выпущены так, что кисти похожи на лапы — по обе стороны от меня, а затем наклоняется, чтобы понюхать существо. Я чувствую его жар всем телом, из-за чего становится очень трудно помнить, что мне нужно дышать. Он рычит что-то мне на ухо, а затем отстраняется.

Я бросаю резкий взгляд через плечо, когда его тепло отступает, и наблюдаю, как он заходит в воду на четвереньках; хвост покачивается, пока он ждет очередного всплеска. Он выхватывает вторую морскую губку и швыряет ее в мою сторону. Если первая была фиолетовой, то эта — красивого нежно-розового цвета.

Он ловит целую радугу этих штук, прежде чем вернуться ко мне. Я сажусь на пятки, пока он сгребает палки и листья в кучу, а затем садится напротив меня, совсем как человек: одна нога вытянута, другое колено поднято, рука небрежно лежит на нем. Он выдохом разжигает огонь, а затем подтягивает одну из губок поближе.

— Я не буду это есть, — заявляю я довольно гордо и невежественно для того, кто не в состоянии сам добыть себе еду. Заметно, что мне не приходилось голодать ни дня в своей жизни? Да, я знаю. Я вредная. Хорошо, что у Абраксаса нет с собой переводчика. Я чешу затылок. — Так, эм.

Его хвост тянется через костер, снова обхватывает меня за талию и переносит прямо через огонь. Я плюхаюсь к нему на колени. Членов, к сожалению, не видно. Блядь, как же я изголодалась по инопланетному херу. Что со мной не так?

Он использует когти своих рук-крыльев, чтобы расчесать мои волосы, распутывая узелки. Пока он это делает,