Сладострастие. Книга 1 - Ева Муньос

Я смеюсь, и в его глазах вспыхивает страх, когда я подтверждаю, что FEMF не знает, кто я такой, и вторую причину, по которой я здесь.

Встреча лицом к лицу с Маскерано — это путешествие в прошлое, словно перед зеркалом, в котором отражается моя истинная сущность. Форма полковника ничего не стирает и не отнимает, это просто одежда зверя. Антони маскирует своих демонов под костюмы. Другой сукин сын прячется за именем, а я делаю это с помощью мундира.

Осенний ветер заставляет меня засунуть руки в карман брюк.

— Полковник, — вклинивается лейтенант Смит, отдавая мне воинское приветствие, — у нас плохие новости: капитан Томпсон только что сообщил, что группа болгар, принадлежащих к «Пирамиде», ворвалась в заведение для бездомных женщин в Сан-Паулу и забрала шестьдесят из них. Предположительно, чтобы продать их итальянцам.

Злость вернулась, эти сукины дети меня достали.

— По всей Бразилии бродят несколько «Черных ястребов», — предупреждает он. Они прибывают группами, похоже, страна набирает обороты, и различные группировки поддерживают мафию за деньги.

Есть ли какие-нибудь зацепки относительно возможного местонахождения жертв?

— Нет, сэр.

— Передайте Томпсону, чтобы он перебрался в Венесуэлу до дальнейших распоряжений, — требую я. Мы должны дождаться, пока они ослабят бдительность, и когда придет время, мы начнем действовать.

«Мы действуем» — это „я не позволю им вернуться в Италию“. Каждый «Черный ястреб» — ключ к Антони, потому что это опытные преступники, которые годами прикрывают его, знают все его дела, преданы ему, видят в нем своего благодетеля и, следовательно, оказывают ему покорность.

С ними связалось итальянское командование FEMF, — добавляет он. Работа разведки приносит свои плоды, и нам сообщают, что Алондра Маскерано поддается давлению и, судя по всему, уже есть признаки того, что она хочет дать показания против Антони.

— Возьми себя в руки и убедись, что это не ловушка, — предупреждаю я. Мы не знаем, не является ли это одной из уловок ее мужа.

— Как прикажете, полковник. — Он уходит.

Утро я провожу в исследовательском отделе, общаясь по видеосвязи с другими капитанами; в каждом городе итальянцы занимаются своим делом, и я требую от всех них скорейшего прогресса и результатов... кроме Братта, с ним мне не удалось поговорить, и я тоже не горю желанием, чтобы он вернулся. Вторую половину дня я провожу, разрабатывая стратегии и превентивные маневры, которые позволят мне продолжить то, о чем я договорился.

На это уходит часть дня, и, закончив, я удаляюсь в свой кабинет.

— Полковник, — окликает меня Патрик в одном из коридоров, выходя из своего кабинета с iPad под мышкой.

Я не отвечаю ему, все, чего я хочу, — это двойной напиток и пачку сигар.

— Отряды капитана Льюиса доложили о прибытии, — объявляет он. План проникновения остается в силе.

Очко в нашу пользу, — отвечаю я без паузы.

— Не совсем, дела идут плохо, ему пришлось отключить следящее оборудование, чтобы предотвратить возможные подозрения. Он связался по общественному телефону и сообщил, что останется без связи с внешним миром еще на несколько недель.

— Такие действия слишком опасны, — притворился я безразличным.

Я пытался образумить его, но он меня не слушал, — пожимает он плечами, — и, что еще хуже, кто-то пытался взломать нашу информационную систему базы данных».

Я делаю глубокий вдох при малейшем подозрении — очевидно, что они попытаются выяснить, чем мы занимаемся.

— Вам удалось их остановить?

— Конечно; более того, я усилил систему информационной безопасности. — Включите iPad. Я наткнулся на кое-что очень любопытное, пока занимался этим.

Мы поднялись на третий этаж.

— Камеры в вашем офисе были взломаны более трех раз за неделю.

Я делаю паузу, мысленно перебирая все устройства, которые мне приходилось подделывать из-за встреч с Рейчел.

— Вам известно об этом?

— Да.

Он поднимает брови в замешательстве.

— Вы уверены? Я подумал, что кто-то может использовать ваш пароль для доступа к системе, чтобы...

— Я в курсе, и с этим нет никаких проблем.

Он смотрит на меня в поисках лучшего объяснения.

— Могу ли я узнать почему? Это ненормально, что ими так часто манипулируют.

Нет, — говорю я серьезно, — объяснений нет, я манипулировал ими, потому что хотел этого.

— Ты приводишь шлюх и устраиваешь оргии? — Почему я не могу знать причину?

— Потому что не можешь! — И не задавай больше вопросов, если у меня есть такой доступ, значит, я могу делать с ним все, что захочу.

Лоренс встает из кабинки, увидев нас.

— Добрый... день, полковник! — заикается он. Капитан, рад... видеть вас.

Патрик улыбается ему; я, как обычно, игнорирую ее.

— Ваша жена ждет вас, — предупреждает она, прежде чем я вхожу в кабинет.

— Не хочу показаться грубым, но мне не нравится ваша жена, поэтому я вернусь тем же путем, что и пришел.

— Попробуйте убедить ее не делать глупостей, я не в настроении устраивать резню, а это может случиться с солдатами, если он не будет знать, как действовать.

— Я оставлю это его девушке, она слаба, когда дело касается ее. Как только закончится летная подготовка, я введу ее в курс дела.....

Он уходит, а Сабрина смотрит на дверь, когда видит меня, встает, складывает руки и постукивает пальцами по полу. Ненавижу, когда она так делает.

Я жду тебя уже два часа, — требует она.

Я был занят, — говорю я, огибая стол, — и если бы я знал, что ты здесь, это заняло бы гораздо больше времени.

Она роняет папку, которую ей прислал мой адвокат.

— Что это?

— Я думал, ты умеешь читать, — отвечаю я, — но если не умеешь, я объясню. — Я беру бумаги. Это мое тридцатое заявление о разводе.....

— Ты настаиваешь на этой чепухе... -Ты настаиваешь на этой чепухе...

— Это не чепуха, Сабрина, я хочу чертов развод, и твой отказ дать мне его уже измотал меня.

— Этого не случится, и ты это знаешь. — Я твоя жена, и этот брак — на всю жизнь!

— Мы ничто, черт возьми! Просто подпиши этот гребаный иск и отправляйся портить жизнь кому-нибудь другому!

Она потирает пальцами виски. Она не лишена красоты, собственно, именно это и соблазнило меня, когда я был подростком, и признаю, что какое-то время мне нравился ее недружелюбный характер.

Но это была простая симпатия, которая быстро прошла. Она обходит стол, присаживаясь на деревянный край.

Нам стоит сходить на парную терапию, — предлагает она. Мама знает очень хорошего психолога, она уже записала нас на прием.

— Твое отрицание реальности на этот раз не привяжет меня к тебе.