Сводные. Любовь на грани - Ева Риччи

— Оу, спасибо. Любимые с детства блюда, — расплываюсь в благодарной улыбке.

— А чего Тимофея с Денисом не привез?

— Да я вообще спонтанно решил, — говорю правду.

— Стряслось чего? — участливо смотрит на меня.

— Да нет, соскучился по тебе и дому. А ты одна сегодня? Где все? — перевожу тему.

— Серёжа работает: такое ощущение, что работы прибавилось, — сообщает расстроено, — а он ведь немолодой уже, пора и отдыхать научиться.

Усмехаюсь: неужели отец бежит из собственного дома… Занимательно, глаза открылись? Или только начали открываться?

— С отцом понятно, а бл…, — откашливаюсь, — то есть жена его где?

— Эта-то? — хмыкает старушка. — Да кто знает, целыми днями не понятно где черти носят, — рассказывает с неодобрительными нотками.

— А кот…, — замолкаю и поправляюсь, — любимица твоя?

— Арина? — делает вид, что не заметила моей оговорки. — Да мамаша забрала, она так не хотела ехать, неудачно попыталась расспросить Ирину, куда и зачем едут, а та, как обычно, разоралась, обижая девочку.

Убеждаю себя: они могли и концерт разыграть перед старушкой.

— Где он только их откопал? — рычу в бессилии.

— Знаешь, пасынок, я задаюсь вопросом: с чего такая открытая неприязнь? — вплывает с гордо поднятой головой Ирина.

— Будь умницей и исчезни в свою спальню, — оборачиваюсь, оскалившись.

— А где Арина? — баба Нюра заглядывает за спину Ирины.

— Вам какое дело? — шипит смертница.

— Ты бы рот захлопнула. До твоей дочери в этом доме есть дело, не с тебя же пример брать. Привезла и бросила, как котёнка!

— Ууу… да ты… — жёлчно смотрит на меня. — Ты... жаждешь трахнуть мою дочь? — говорит и, как ненормальная смеется. — Я права, — сверкает в меня с триумфом в глазах. — Какие мужики предсказуемые, — смех на грани истерики психически нездорового человека. — Нет, не так! Ваша семья такая предсказуемая… — пробалтывается случайно.

— Ирина…, — не выдерживает баба Нюра, обрывая не вовремя. Ахает и хватается за сердце на гнусные слова.

— Заткнись, старая кочерга, знай своё место! — кричит на старушку.

Подрываюсь и, окатив водой из графина, покрываю трёхэтажным матом, у неё самый натуральный припадок больного человека. Замолкает, окидывает глазами помещение и нас, потерянно переводит взгляд на себя, замечает стекающую воду по одежде. Поджав губы, срывается с места и стремительным шагом покидает кухню.

— Это что сейчас было? — испуганно спрашивает старушка.

— Забей. Ба, она просто несёт всякую чушь, — отзываюсь на автомате, напрягаясь от последних слов Ирины, она оговорилась, причём существенно.

А что, если они всё просчитали, и их расчёт также был как раз и на нашу связь с мелкой тоже? И тогда, в кабинете, она мелкой настоятельно утрамбовывала мысли про сексуальную связь со мной! Необходимо взвесить и эту информацию…

Остаток вечера проводим за болтовнёй со старушкой. В девять часов возвращается домой отец, ужинаем втроём, его истеричка к нам не присоединилась, оно и понятно почему. Поужинав и приняв подарки от семьи, направляюсь в душ: пора собираться в клуб. Одеваюсь в чёрные брюки чинос, белую льняную рубашку, расчесав волосы, обуваюсь в чёрные кеды и иду на выход.

В клуб отправляюсь на своей машине: дома определился, что пить я сегодня не буду. Паркуюсь, прохожу фейсконтроль и погружаюсь в клубную жизнь “Морганы”. Сияющие огни, удары басов и мерцающие световые лучи приветствуют меня. Воздух пульсирует живым ритмом музыки, обволакивая посетителей аурой веселья и свободы. Взгляд цепляется и вылавливает из толпы знакомые лица, одни машут на расстоянии, другие пытаются подойти лично поприветствовать. Протискиваясь на второй этаж, рассматриваю мерцающие огни, которые освещают танцпол, превращая его в место, где парни выбирают основное блюдо на вечер. Контуры танцующих полуобнаженных фигур, притягивают взгляд. Бар перегружен, стойка пестрит коктейлями и крепкими напитками. Поднявшись на второй этаж, осматриваюсь. Мне открывается вид на всю тусовку, но при этом музыка звучит более приглушённо и создаётся впечатление уединённой обстановки. На этаже всего два больших стола и мягкие диваны. Сегодня всё наше. Друзья и некоторые гости уже за столом, остальные постепенно подтягиваются. Приближаюсь, приветствую, принимаю подарки, рассаживаемся и делаем заказ.

Сегодня условились без специально приглашённых тёлок, мы в клубе и внизу полным-полно свежего мяса, кому надо — снимут.

— Царь, за тебя. За твои взрослые двадцать три года, — поднимает тумблер с виски Денис.

— Ты уже взрослый мальчик, будь у меня молодцом, — прикалываясь, Тимофей присоединяется к поздравлению.

— Спасибо, мамочка, — шлю ему воздушный поцелуй.

Глумимся как придурки, над тупой шуткой. Остальные парни, перебивая друг друга, желают много всякого, салютую всем бокалом с водой.

— Мот, а ты чего не выпьешь с нами? — задает вопрос Игнат.

— Не сегодня, парни. Без обид.

Тим и Дэн внимательно всматриваются, неприметно мотаю головой, даю понять — порядок, расслабляются, откидываясь на спинку дивана.

Вечер проходит спокойно за алкоголем и мужскими разговорами. Сегодня собрались все самые близкие в общении друзья из мира футбола и университета. Среди нас даже пять счастливых семьянинов, у кого-то родился ребенок, а у кого-то беременная жена. Если честно, не понимаю, как в двадцать три подарить себя одной-единственной и бытовухе? Наверное, я не созрел или не дорос до этого.

— Чего грузишься, друг? — узнаёт шёпотом Тимофей.

— Хандра навалилась, — морщусь, отвечая.

— Не сожалеешь, что не пригласил? — подключается Дэн.

— Кого? — напрягаюсь.

— Арину.

— Да чего вы с ней ко мне привязались? — моментально вскипаю.

— Может потому, что со стороны видим больше, чем ты! — задирает саркастически уголок губ Харрингтон.

— Мои вы всевидящие философы, — цежу сквозь зубы. — Давайте раз и навсегда закроем тему кот... — стопорюсь, — да бл@ть, Арины! — психую со своих оговорок.

— Мы тебя услышали: о котёнке больше ни слова! — прищуривщись, лыбится Дэн.

— Пф-ф… Задрали, — закатываю глаза и, достав мобильник из кармана, погружаюсь в него, пролистывая поздравления.

Просмотрев мессенджеры, возвращаюсь в разговор. Тема насущная: воскресный заезд Дэна. Мы с Тимофеем в курсе условий заезда и пытаемся отговорить нашего камикадзе. Адреналиновый наркоман, чёрт возьми, выбрал бы уже другое увлечение. Хотя, я лукавлю. Всё дело в тёлке, если не Аля, может и охладел бы друг к гонкам. Не перестаю повторять: от баб все беды!

— Тимофей, а поведай нам с другом, как так вышло, что ты отшпилил Полину? — переключаю внимание на Харрингтона.

Мы втроём находимся на одном конце стола: нас никто не слышит, остальные в отдалении сидят и увлечены другой беседой.

— Нечего рассказывать. Трахнул и забыл, — хмыкает друг.

— То есть лорд наш горничных потискивает? Я был прав в ресторане! — улюлюкает на эмоциях Денис.

— Да тише ты, чего разорался? — Тимофей пытается охладить его веселье.

— Сознайся и