Сводные. Любовь на грани - Ева Риччи

— Какая удача, — глумится жертва пластической хирургии.

— Ты забыла частичку “НЕ”, — парирую с оскалом.

— Оуу, девочки, — поворачивается к подругам, — да она смелая, — хохочет, и подружки, как гиены, подхватывают.

— А почему бы и нет? — пожимаю плечами. — Всё лучше слабоумия, как в твоём случае. Ты что-то хотела? — поднимаю бровь.

— А ты для брошенки неплохо держишься… — хмыкает.

— Серьёзно? Ты это хотела сообщить? — натягиваю себя на смех, стараясь, чтобы звучал правдоподобно. — Меня никто не бросал, оставь свои больные фантазии при себе, — чеканю каждое слово.

— Да ладно?! А чего же ты пялишься на Царёва каждый раз, как побитая собака?! Ааа?

Её слова меня задевают, призываю все силы, чтоб не показать, как мне неприятно. Внутри меня целый спектр эмоций: от стыда до раздражения! Если это заметила такая глупая пустышка, как Ангелина, то скольким людям ещё очевидна моя влюблённость в Матвея? Интересно, он знает?

— Твои суждения ошибочны… — устремляюсь в сторону двери, собираясь выйти из туалета.

— А я так не считаю, — ловит меня за локоть рукой.

— Ошибочно думаешь! — пихаю её со всей дури.

От неожиданности вскрикивает, разжимает пальцы на руке и выпускает мой локоть, вскидывает правую руку с бутылкой и выливает, струйки воды стекают по моему лицу. Набираю мигом обороты ярости и шиплю, расчленяя её взглядом. И отвешиваю ей оплеуху, попадаю по уху, жаль хотелось по противной физиономии. Отшатывается пораженно и отходит назад.

Выбегаю из помещения, впечатываюсь во что-то твёрдое и горячее, меня ловят и стискивают ладонями за предплечья, запуская мурашки и воскрешая дохлых бабочек в животе. Не поднимая глаз, знаю: это Царев. Минута, и его пальцы касаются подбородка, поднимая мое лицо, внимательно осматривает. Глаза сужаются, и он вскидывает взгляд поверх моей головы. По испуганному возгласу соображаю, что вышла компания Ангелины. В следующую минуту его внимание возвращается ко мне, и пальцами поворачивает мою голову, как ему нужно.

— Геля, — вкрадчиво начинает, — да ты педали попутала!

— Я?

— Ты понимаешь, что ты тронула мою семью? — рычит на неё.

И до меня доходит, что след на щеке он принял за дело рук Ангелины.

— Матвей… — начинаю и прикусываю язык!

А почему бы и нет?! Пусть стерве достанется по первое число.

— Что, Арин? — вонзается в меня горящими глазами.

— Пусти, у меня вообще-то занятие началось! — шиплю на него.

Бью по рукам и выворачиваюсь из его хвата. Ухожу в раздевалку при спортзале. Пусть сами разбираются, один со всеми обжимается, а вторая злится с этого. Я вообще не при делах!

Приближаюсь к лавочке, кладу на неё сумку и снимаю мокрую майку, и стою какое-то время, смотря в стену и летая в своих мыслях. Выдыхаю и наклоняюсь, ищу запасную майку, которую я взяла, чтобы переодеться после занятий. Чувствую, как позвонков касаются костяшки пальцев, прикосновения настолько невесомые, выпрямляюсь и замираю. Затем следует лёгкий поцелуй в плечо, дёргаюсь и резко разворачиваюсь. Испепеляю адские глаза молниями и шиплю:

— Царёв, ты что творишь?

— Давай я отвезу тебя домой… — ведёт носом от скулы к уху.

— Чего ради? — меня потряхивает как от температуры.

— Ты мокрая, недавно болела… нужно себя беречь, котёнок, — громко вдыхает воздух возле моих волос.

— Не называй меня так! И отвозить меня не надо. Лучше иди на лекцию.

Поднимает правую руку и костяшками пальцев легонько проводит по следу от пощёчины. Свободной рукой обнимает за талию и оттесняет меня к шкафчикам. Прижимает спиной к холодному металлу, нависая надо мной тёмной тенью. Слышу его частый сердечный ритм, у самой сердце трепыхается и по телу бежит волнение. Облизнув вмиг пересохшие губы, украдкой дышу его запахом. Запах моего грехопадения, захлёбываясь эмоциями, дрожу… Я очень скучала, неделю ложилась в свою кровать и воображала, как он сейчас зайдёт, поднимет меня на руки и утащит к себе. Минувшая неделя была без нормального сна, привыкла к его горячим объятиям, ласковым поцелуям, к чувствам, сносящим ураганом. Матвей рычит и упирается лбом в мой лоб.

— Мелкая, скажи честно: скучала?

Округляю глаза на его вопрос и молчу. Больно колет под рёбрами, я просто не могу вымолвить ни слова. Задыхаюсь от его близости, фантазия подкидывает наш поцелуй, предвкушение и возбуждение проносится по телу и сосредоточивается тугим узлом внизу живота. Вглядываюсь в его гипнотический взгляд и сама тянусь к его губам…

ГЛАВА 43

АРИНА

— Арин, где тебя… — подруга забежала в раздевалку и изумлённо уставилась на нас. — Царёв, а ты не прифигел? Это женская раздевалка.

— Захлопни дверь с той стороны, — отвечает ей, жёстко держа меня за талию.

— Сам сваливай отсюда, я сейчас такой крик подниму, что ты долго будешь объясняться в деканате, — хватает с лавочки мою мокрую майку и бьёт Матвея.

Наблюдаю, как потрясенно вытягивается лицо у Царёва и, не сдержавшись, прыскаю со смеха. Недовольно переводит взгляд на дерзкую подругу и грубым движением руки выдёргивает её оружие.

— Когда у тебя новая смена в нашем центре? — рявкает на неё.

— В понедельник, — отвечая, испепеляет взглядом.

— Жду письменное заявление на увольнении! — бросает ожесточенно, что у меня проносятся ляденые мурашки по позвоночнику от агрессии Матвея.

— Лечу сломя голову! — хмыкает в ответ. — Надо?! Увольняй! — язвительно улыбается Полина.

Отстраняюсь от него и складываю руки на груди: не позволительно так вести себя с подругой, и срывать злость на близких мне людях.

— С Гелей своей так будешь разговаривать! — змеёй шиплю на него.

— Я с ней похлеще говорю, — огрызается и переводит внимание на меня. — Поехали, домой отвезу.

— Ты тупой? Сказала, что никуда не поеду. И Полина права: выйди из женской раздевалки! — обмениваемся с ним недобрыми взглядами.

Приближаюсь к сумке, вынимаю запасную майку, надеваю её на себя. Матвей стоит, молча смотрит на меня, сцепив зубы, затем кидает мне мокрую вещь и, развернувшись, уходит. У меня вырывается судорожный всхлип, и я в буквальном смысле падаю на скамейку. Царёв высасывает меня морально и физически, осознаю, что это никакая не влюблённость, а другая грань чувств под названием “любовь”. Горестно вздыхаю и, прикрыв глаза, пытаюсь успокоить нервы. Полина садится рядышком и негромко спрашивает:

— Что царской морде от тебя надо было? И что с твоей щекой?

— Да я сама не поняла, — грустно отвечаю. — Наверно, пришёл разузнать подробности перепалки с Ангелиной.

— Какой перепалки? — вскакивает подруга на ноги, как ужаленная, готовая найти обидчицу и порвать. — Это она сделала? — кивает на щеку. — Я прикончу эту дикую крысу!

— Не она, — хохочу, глядя на подругу, такая она амазонка у меня, — но Царёв решил, что Геля.

— А кто? — подвисает подруга.