Хирургическое вмешательство - Серена Никки

знакомого. Его имя Мирзо, он работает в России, но у него даже паспорта нет. Не легально занимается наркоторговлей, а также время от времени появляется на стройке, чтобы его особо не беспокоили власти и не пытались выслать на Родину в солнечный Таджикистан.

— Мирзо, друг, привет, сколько лет сколько зим.

— Ева, — с ударением на последнюю букву проговорил мужчина. Он говорил по-русски, но с ужасным акцентом. — Что, товар нужен? Сейчас в долг не даю.

— Да нет, пока не надо, я перешла на легкий дурман.

— Правильно. Такая красивая цыпочка не должна героином увлекаться. Опасно это.

— Мирзо, мне нужно чтобы ты помог мне?

— А что надо сделать?

— Ты говорил, что у вас там стройку заморозили, и вы в том доме сейчас живете с братьями.

— Все так.

— Нужно чтобы с вами ребенок пожил.

— Ева, что продать его хочешь? Я этим не занимаюсь.

— Да нет, продавать не собираюсь. Так, попугать одну зазнавшуюся особу надо. Вы его не трогайте. Просто, пусть с вами побудет дня три, а я щедро заплачу.

— Подержать ребенка три дня? Так?

— Именно.

— Это можно. У меня два напарника. Втроем и поработаем.

— Ну хорошо. Многовато на одного ребенка втроем-то, но тебя же не переубедить.

— Конечно. А сколько заплатишь?

— По три тысячи зелеными, нормально будет?

— С тобой приятно иметь дело, Евочка.

— И с тобой, Мирзо, пока-пока, — Ева отключила телефон.

В своем изысканном пеньюаре женщина подошла к окну. В одной руке у нее была дорогая сигарета в другой бокал красного вина. Ева хищно улыбнулась сама себе.

— Ну вот и все, Анна Жукова, твоя песенка спета. Ты не знаешь, с кем связалась.

Ева брезгливо посмотрела в сторону Рогова. Он жутко храпел, лежа на спине. Она его не любила, но он был в данный момент времени для нее удобен. За такой комфорт она спокойно позволяла использовать собственное тело, совершенно не терзаясь по этому поводу тяжелыми мыслями… Сейчас ей хотелось только одного, сделать Николаю и Анне как можно больнее и от понимания, что она как кукловод будет владеть всей этой ситуацией, испытывала особую радость. Злую коварную и такую жестокую…

Глава 33. Страсти накаляются…

Глава 33. Страсти накаляются…

Аня спустилась с помоста и озадаченно осматривалась по сторонам, словно выискивая кого-то взглядом. Нашла две фигуры, удаляющиеся от нее все дальше и дальше, и по спине пробежал холодок.

— В чем дело, Аня? — обеспокоено спросил Аверин.

— Не знаю, предчувствие не хорошее. А на самом деле, вроде как, и повода для волнения нет.

— Это вызвано переутомлением. Тебе нужно отдохнуть.

— Нет, это что-то другое.

Марьяна стояла рядом, облокотившись на бок мужа. Она уже порядком устала. Макар проснулся и теперь занимался тем, что продолжал сидеть на руках у Громова и крутил Марьяне локоны на свои пальчики.

— Николай Владимирович, Вы в больницу или домой? — спросила она, широко зевнув и прикрыв рот ладошкой.

— Мне в Марьино нужно, бабушка звонила. Что-то у нее там с вай-фаем. Я очень рад был всех увидеть, спасибо за прекрасно проведенный вечер. На работу приду только завтра.

— Хох, — еще раз зевнула Марьяна, — хорошо-то, как отдохнули да?

Все мальчишки хором подпрыгнули и прокричали громогласное. Да!

— Теперь так хочется отдохнуть от этого отдыха.

Устало продолжала Марьяна, чем у окружающих вызвала добрые улыбки.

— Баба! — Джеджик увидел бабушку с дедушкой и помчался к ним.

— Макарушка, иди к маме.

Аня распахнула руки, и малыш потянулся к ней. Дмитрий нежно передал Ане мальчика. Он так смотрел на Макара: на его полненькие детские щечки, длинные светлые реснички, яркие синие-синие, как у мамы глазки. Не ребенок, а ангелочек.

— Прелесть, а не ребенок, да, — проворковала Марьяна ему тихо.

— Да.

Ответил он и странно посмотрел на жену, так, что ей стало неловко. Марьяна поняла, о чем он сейчас думает. Ее щеки немного окрасились в розовый. Громов это увидел и сильнее прижал жену к своему боку.

Макар во всю познавал мир, мама занимала важное место в жизни малыша. Ребенок очень любил перебирать ее волосы, и ему не нравилось, когда мама закалывала их. Недавно научился виртуозно избавлять мамочку от заколок и шпилек. Поэтому Аня дома ходила, сделав хвост, но и от резиночек Макарка так и норовил маму избавить, но тут сложнее, а вот сейчас была заколка. Волосы рассыпались по плечам.

— Макарка, вот проказник, — рассмеялась Марьяна.

— А… какая мама сивая, — выдал Макар целым предложением.

— Мальчишки они такие, главное вовремя говорить комплименты, молодец парень, — усмехнулся Громов.

Аня перекинула волосы на одно плечо и неожиданно встретилась взглядом с Авериным. Он все это время оказывается смотрел на нее. Она скомкано улыбнулась и отвернулась. Молодая женщина была крайне смущена его вниманием. «Ну надо же, как неловко» — думала она — «даже не помню, когда последний раз смущалась от мужского внимания. Пашка никогда не смущал меня. А тут я словно маленькая стеснительная девочка».

Подошли родители Ани. Они с интересом смотрели на Николая. Малышня неустанно гомонила рядом. Федя, Сашка и Ванек где-то раздобыли палки и представляли себя мушкетерами.

Отец Ани подошел и забрал у нее Макарку. Его пухлые пальчики намотались на волосы, и Николай тут же принялся помогать распутывать прядки. Аня попыталась представить нового знакомого родителям, но тут же услышала неожиданное.

— Анютка, так это ж Микола Аверин, чего ты нам его представляешь? Он тебя маленькую из реки тогда вытащил. Я на рыбалку тебя взял, а ты тонуть начала. Пока я добежал, парень тебя вытащил, он у нас плаваньем занимался. Ты что его не помнишь?

— Нет.

— Отец, да где ей вспомнить? — махнула рукой мама Ани, — Анютке, четыре годика было, а Миколе.

Анина мама запнулась и задумалась, она забыла. На помощь ей пришел Николай.

— Мне тогда четырнадцать было, теть Марин. Я после девятого в колледж медицинский поступил и уехал из Марьино.

— Ну верно! — Вспомнила мама Ани, — когда Анюта в первый класс пошла, Миколы уже не было, он уехал. Где ж им знать друг друга было?

Николай, напротив, вспомнил тот эпизод. А также это совсем позабытое его детское прозвище. Его дед был украинец и разговаривал помесью русского и украинского языка. И внука звал не иначе как Микола. Так его звала и бабушка, так и все село звало. Родители только никак не звали. Они его оставили еще в раннем детстве на руках у стариков и уехали покорять заграницу. Потом любимый дедушка умер, а сам Николай уехал на учебу. По привычке