Шепчущие во тьме - Эшли Элизабет

Моя спина выгибается.

Мои бёдра напрягаются.

И мой разум затуманивается, когда звёзды танцуют перед моим взглядом.

Он вытягивает из меня каждую последнюю унцию удовлетворения, моё тело обмякает под ним. Его движения становятся рваными, и вскоре его накрывает оргазм. Он хрипло стонет, пока его тепло разливается внутри меня.

Он кладёт голову рядом с моей, тяжело дыша, пока я прихожу в себя. Мои пальцы держат его, никогда не желая отпускать.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда он проводит губами по моему уху. — Моё… сердце, — выдыхает он со страстью, его руки сжимаются вокруг меня.

Я наклоняю голову в сторону, глядя в его глаза.

Видя его впервые как своего мужа.

Рыцаря в сияющих доспехах в моей сказке.

Того, кого я буду любить ещё долго после того, как наша история закончится.

Глава 2

8

Мауро

Годами я тщетно хоронил секрет того дня между мной и Алиной. Я пытался и не мог заставить воспоминание исчезнуть в тёмной бездне, потому что оно приносило мне только стыд. Ему не было дела до боли, которую оно причиняло мне каждый раз, когда проигрывалось передо мной, как фильм, который я не мог выключить.

Это был самый тёмный час моей жизни.

Время, когда я чувствовал, что потерял всё.

Забыв всё хорошее, что окружало меня.

Я был поглощён чувством вины за последние слова, которые выкрикнул отцу. Я был заперт в своей голове, не в силах крикнуть во вселенную из-за раздирающей боли, которая напоминала мне обо всём, что я потерял.

Поэтому я побежал.

Через лес и мимо озера.

Я не останавливался.

Пока не услышал её голос.

— Стой!

Её красивые глаза, наполненные страхом, встретились с моими.

И не думая, я упал на колени.

Моя голова низко опустилась, слёзы стекали по моим щекам.

Невыносимая боль наполнила мою грудь.

И затем… Она обняла меня.

Это был первый раз в моей жизни, когда мир не казался таким тёмным. Первый раз за долгое время, когда я мог свободно дышать. И первый раз, когда моё сердце забилось ради другого.

Однако всё это время я никогда не останавливался, чтобы спросить, почему она была там. Я просто предположил, что она оказалась в нужном месте в нужное время, предотвратив самую большую ошибку в моей жизни. И мне больно осознавать, как сильно она страдала.

Что если бы судьба не пересекла наши пути в тот день… ну, кто знает, что могло бы случиться.

Но это не то, на чём я хочу зацикливаться.

Потому что мир без Алины в нём — не тот, в котором я хочу жить. Поэтому, даже если я не могу изменить прошлое, я могу изменить будущее. Дать ей жизнь, наполненную любовью. Каждый день. До моего последнего вздоха.

— Мне нужно поговорить с тобой.

Я отгоняю мысли, опуская кулак, и смотрю, как Алекс запрыгивает на ринг с толстой стопкой бумаг, зажатых между пальцами.

— Все вон, — рявкает он, его голос прорезает шум тренажёрного зала. — Сейчас.

Мужчины не колеблются, бросая всё и уходя. Я дёргаю подбородком в сторону охранника, с которым спарринговался, и он немедленно проскальзывает между канатами, освобождая пространство без слов.

Я тянусь к своей бутылке с водой, запрокидываю её и выпиваю половину за один раз. Пот стекает по моему позвоночнику, когда я провожу предплечьем по виску, мой пульс всё ещё колотится после боя. Мои глаза не отрываются от Алекса, когда он приближается.

Он проводит рукой по волосам, проходит туда-сюда раз, прежде чем остановиться передо мной. То, что он держит, выбило его из колеи. Сильно.

— Я выяснил, кто управляет портом на Аляске, — наконец говорит он, его голос отрывистый, почти слишком ровный. Затем его челюсть сжимается. — Это было нелегко. Пришлось проследить целую кучу документации, но я нашёл это. — Он резко выдыхает. — К сожалению, это не хорошие новости.

Слова тяжело ложатся в мою грудь.

Он протягивает мне бумаги, но что-то глубоко внутри меня скручивается в предупреждении. Каждый мой инстинкт говорит мне не брать их. Не смотреть. Что как только я прочитаю то, что там написано, ничто уже не будет прежним. Что бы ни было на этих страницах, это принесёт больше вреда, чем пользы.

Нерешительными пальцами я беру их, уже готовясь к урону, который они собираются нанести.

Мои глаза пробегают по первой странице, последнему завещанию Ани Васильевой. Я поднимаю взгляд, приподнимая бровь.

— Переверни на страницу семь, — говорит он, его голос напряжённый, неровный.

Я переворачиваю страницу, просматривая, пока что-то не останавливает меня. Одно имя.

Алина Фаулер.

Какого чёрта её имя здесь?

«Моей дочери, Алине Фаулер, я оставляю Порт Кларенс, который передавался в нашей семье из поколения в поколение, при одном условии: чтобы стать законной наследницей, ты должна достичь совершеннолетия и пробыть в браке шестьдесят дней. До этого времени твой отец, Грегори Фаулер, будет единственным управляющим, ответственным за все операции».

Я смотрю на слова, не в силах отвести взгляд. Мой пульс гремит в ушах. Мой живот болезненно скручивает, когда я перечитываю это.

Этого не может быть. Это не может означать то, что я думаю.

Как будто читая мои мысли, Алекс говорит мне: — Она Васильева. Она одна из них. И мы понятия не имели.

Слова бьют меня, как физический удар.

Она — Васильева.

Всё меняется.

Я сжимаю бумаги между пальцами, тонкие страницы сминаются, когда ярость, непохожая ни на что, что я когда-либо знал, сворачивается внутри моей груди, порочная и всепоглощающая. Она чувствуется как буря, разрывающая меня на части, вырывающая всё, что, как я думал, я знал.

— Я собираюсь предположить, что она вышла за тебя замуж, чтобы унаследовать землю, а затем планирует передать её своим братьям. — Он поправляет очки, его взгляд падает на пол. — Мне жаль, Мауро. Я знаю, что она значит для тебя. — Он выдыхает, качая головой. — Я никогда бы не поверил, что она способна на такое. Она выросла здесь. Она всегда была одной из… — Он поднимает взгляд и, должно быть, видит что-то на моём лице, что заставляет его замолчать на полуслове.

Я разворачиваюсь и сжимаю верхний канат, мои костяшки сжимаются так сильно, что дрожат от ярости.

Она использовала меня.

Она использовала меня, чтобы помочь нашему врагу.

Она лгала мне.

Она вышла за меня замуж,