Серая мышка для зверя - Юлия Мош

к нам ближе, взял стул и сел напротив. Мы поздоровались. — Рад, что у тебя все хорошо. — продолжил мужчина. — А теперь к делу, если ты не против. — Тимур кивнул, но позу не поменял. — Это он? — спросил Артур, доставая телефон и показывая Тимуру фото. Быстро глянув Тимур снова кивнул. — В общем мы догнали их в лесу, окружили. Когда он понял что деваться некуда, застрелил сначала помощника, а потом и сам того… — я почувствовала как на моего мужчину нахлынула волна ярости, но он взял себя в руки и внешне ни чего видно не было. — В общем я отчитался и возвращаюсь в столицу. Кто-то же должен работать пока ты тут кайфуешь. — шутливо заворчал Артур и вышел.

61 Тимур

В себя я пришел через неделю. Просто однажды утром проснулся уже человеком, обнимая свою любимую женщину. Она так мило посапывала, что я засмотрелся. Лишь со временем понял что же мне не даёт покоя и мешает нормально лежать. Каменный стояк, да такой, что аж болит и яйца ноют. Я улыбнулся и полез целовать такую желанную и любимую женщину. Она сначала обрадовалась тому что я вернулся, а потом резко став серьезной остановила мои посягательства на ее тушку.

— Тимур, давай не будем делать как в прошлый раз. — сурово сказала она. Хотя уж я то видел, что она скучала и хочет близости не меньше меня.

— Ты о чем? — не понял я, ведь все мои мысли были только о ней и я жадно разглядывал ее тело. Хотя она и пыталась скрыть от меня большой шрам на животе.

— Не смотри. Не хочу что б ты его видел. — смутилась она. — И давай мы сначала дверь закроем, а то мало ли кто придет.

— Вась… — позвал ее я, ожидая от нее полного внимания. Она подняла на меня взгляд. — Ты моя любимая женщина, мать моих детей, та, которая всегда в моем сердце. Никакие шрамы не изменят этого и моего отношения к тебе тоже. Ты всегда будешь для меня самой желанной. — пока я это говорил, осыпал ее лицо, шею, грудь поцелуями. А после дошла очередь и до того самого шрама, который я тоже нежно целовал.

— Тимур, я все понимаю и тоже скучала… — говорила она с придыханием. — … но все таки давай закроем дверь.

А потом мы направились к детям. Стоило мне взять этих маленьких, почти игрушечных, человечков на руки, как я сам с трудом сдержал эмоции, которые переполняли меня. Было так страшно держать их, вдруг уроню, или силы не рассчитаю, да мало ли что может случиться, они ведь такие хрупкие. Алиса и Даниил, так мы назвали наших детей.

— Вась, есть серьезный разговор. — решил я все таки обсудить важный вопрос, который касался нас всех.

— Слушаю. — все ее веселье в миг пропало, а взгляд снова стал испуганным.

— Ты так не переживай. Как ты отнесешься, если волчата будут жить с нами? Тогда, в том сарае, мне пришлось принудительно подчинить себе, для их защиты. Я несу за них ответственность. — быстро проговорил я, глядя ей в глаза.

— А где их родители? — удивлённо спросила она. Волчата раньше меня смогли обратиться, но пока ещё поговорить с ними не получилось. Даже психологи пока не помогли. Если кто-то заходил к ним в палату, то они прятались под кроватью или в углу, всегда вдвоем и всегда молчали, испуганно глядя своими огромными глазами, полными слез, хотя они и не плакали.

— На сколько я знаю, их мать умерла, а отец… в общем тот урод их отец. — я с трудом сдерживал злость, но кулаки все таки непроизвольно сжались.

— Он ставил опыты на своих детях? — ужаснулась Вася. Я кивнул. А она вскочила с кровати и пулей выбежала из палаты. Когда я вышел следом, то лишь заметил как она зашла в палату к волчатам. Имен их мы так и не узнали. Вася стояла посреди палаты и смотрела на волчат, утирая слезы, а после и вовсе упала на колени. Я уже хотел подбежать к ней, но заметил что девочка дернулась, а потом медленно, опасливо, пошла к Васе. Я остался стоять за дверью, стараясь не сломать тот хрупкий мостик межу ними. Женщина сидела на коленях, закрывая лицо ладонями и плакала, а маленькая девочка, осторожно подошла к ней и… внезапно положила свою маленькую ручку на ладонь Васи, прижимая ту к щеке. Вася, даже плакать перестала от удивления, открыла глаза, несколько мгновений смотрела на девочку, а после прижала к себе, обнимая. Мальчик в это время смотрел на них затравленно. Видимо свою роль сыграло то, что именно Вася в ту ночь пожалела волчонка и держала ее на руках. Спустя время я все таки вошёл в палату. Девочка вырвалась из объятий Васи и убежала к своему брату, испуганно прижались друг к другу. А после принюхались, подняв носики вверх, и немного расслабились. Я обнял Васю и помог ей встать, она утерла слезы и посмотрела на меня, потом на детей.

— Вы уже совсем взрослые, правда? — серьезно спросила она у детей. Те опасливо и неуверенно кивнули. Хорошо, значит они понимают что им говорят. У врачей были подозрения, что они не только не говорят, но и вообще к человеческой речи не привыкли. Все таки от кто не знает сколько времени они были волчатами и как там с ними общались. — Меня зовут Василиса, Вася, а это Тимур. Мы бы хотели предложить вам жить с нами. — дети переглянулись. — Вы можете подумать, мы не торопим. — они ни чего не ответили, лишь смотрели на нас большими черными глазами. — Тогда мы пойдем, а вы обсудите и решите. Мы зайдём к вам попозже. — мы уже развернулись что бы выйти из палаты, как Вася почувствовала лёгкое сопротивление ткани больничных штанов. Оглянулась и посмотрела вниз. Маленькая девичья ручка держала ее и смотрела снизу вверх. Мы присели рядом с ней.

— Что-то случилось? — спросил я как можно мягче.

— Не отдавайте нас ему. — очень тихий шепот раздался из ее уст.

— Кому, милая? — так же шёпотом спросила Вася.

— Папе. Он нас обижал. — она всхлипнула, а сзади к нам подходил мальчик.

— Ну что вы, мы вас ни кому не отдадим. Вас больше ни кто и никогда не обидит. — пообещал я, пока Вася пыталась справиться с эмоциями. Услышав ответ девочка обняла Васю.

— Тетя Вася, у вас что-то болит? — спросила девочка.

— Да, милая, душа за вас болит. Мне так жаль что