Госпожа Лидия - Малиновая Карамель

– И ещё одно, последнее. – Аарус наклонился к моему уху, словно хотел скрыть от Боссара то, что он произнесёт, но мне казалось, что бог всё равно всё знает и слышит, тем более в своей обители. – Сделай так, чтобы он забыл обо мне, о Лейхе и Антессе. Пусть ты и твои мужья станете его родителями, а мы постепенно исчезнем из его памяти.

Его слова полоснули ножом по сердцу. Как так? Почему он хочет, чтобы мальчик забыл его?

Словно отвечая на невысказанные вопросы, он зашептал дальше:

– Его детство полно мрачных и болезненных воспоминаний. Мы были не лучшим примером семьи. – его спина сгорбилась, и вздрогнула, как от удара невидимого кнута. – Я желаю ему только лучшего. И если это значит забыть нас, и помнить только вас, пусть будет так. Прошу, госпожа Лидия, приглядите за ним, сделайте его счастливым.

– Поверьте, господин Аарус, – я сжала его предплечья до лёгкой боли, чтобы он посмотрел прямо на меня, – у вашего сына жизнь будет лучше, чем у нас с вами.

– Спасибо. – он поцеловал меня в лоб, немного неловко, осторожно, как будто я была стеклянной.

На этом беседа была закончена, на это намекнул кашель бога.

– Пора. Аарус должен вернуться к моей супруге, а вы госпожа на Эрсхо.

– Как я объясню всё это мужьям? – мне казалось странным говорить средь бела дня с богами, и как это объяснить остальным, я не знала. – Прошло много времени, пока я тут.

– Не стоит волноваться. Для остальных вы просто потеряли равновесие и вас поймал тот пожилой страж. – слегка пошевелил плечами под тёмной тканью плаща бог. – Говорить о нашей беседе или нет, тут на ваше усмотрение. Никто не будет относиться к вам как к сумасшедшей или обвинять во лжи, но могут потом причислить к жрицам Стефилии, тем более вас нередко сравнивают.

От перспектив ежедневно посещать храм для молитв у меня заболела голова, потому я непроизвольно поморщилась. Бог понятливо усмехнулся.

– Думаю, это не последняя наша встреча, Лидия. – вежливо склонил голову бог и я отразила его жест, не зная, должна ли опуститься на колени или этого достаточно.

Но додумать мне никто не дал. Я просто оказалась в совсем другом месте: пропал бог, Аарус, гостиная с камином и шкурами зверей.

Я увидела перед собой каменный потолок с кристаллами, слабо светящимися бледно-голубым и сиреневым светом. Потом обзор заслонила седая голова Трешера, его глаза были широко распахнуты и в них плескался страх и недюжинное беспокойство.

– Госпожа, вам плохо? Мне позвать врача или вашего мужа? – он быстро задавал вопросы, и, казалось, готов был стартануть, не дождавшись от меня ответной реакции.

Вспомнив слова Боссара, что для Эрсхо прошёл лишь миг, пока я беседовала с богами, я постаралась собраться. Я почти упала, но меня держал на своём локте мужчина. Спасибо его реакции, иначе ходить мне с разбитой головой.

– Просто закружилась голова. – схватив его за вторую руку, чтобы он не побежал за помощью, я посмотрела ему прямо в глаза. – День сегодня был длинным, и я толком не поела. Наверное, из-за этого и слабость.

– Да… – неуверенно кивнул Трешер. – Вы правы. Я принесу вам что-нибудь перекусить. Может вы подождёте еду в комнате отдыха, госпожа? – он явно хотел окружить меня уютом, пусть мы и находились в весьма неуютном месте.

Но сейчас я не могла об этом думать. У меня была миссия. И после разговора со Стефилией, я знала, что поступаю правильно.

– Хорошо. Но сначала я должна закончить это дело. – кивнула на дверь допросной. – Как только я допрошу Антессу, с удовольствием вопьюсь зубами в сэндвич или булку.

Мужчина весело усмехнулся и подмигнул мне, как сообщнику, прежде чем помочь подняться.

– Я отдам распоряжение о вашем позднем ужине. Если нужна будет поддержка, я буду по эту сторону двери.

Мы с ним поняли друг друга. И пусть он не мог помочь мне с неприятным разговором, он показал, что я не одинока и, если запахнет жаренным у меня будет тот, кто принесёт огнетушитель.

Глава 10

Анекдот:

— Труднее всего приходится с женщинами, — сказал начальник полиции одного английского городка. — Они ни за что не сознаются. Недавно одна дама, остановившаяся в отеле, заснула в постели с горящей сигаретой и тем вызвала пожар. Однако на допросе она заявила, что это не ее вина, поскольку постель уже горела, когда она ложилась в нее...

Камера для допросов была довольно скромной. Светло-серые стены без окон, из мебели только широкий стол с парой стульев и всё. На одном уже сидела эрсхонка одетая в простой костюм, лишённая лоска и бывалого аристократизма. Мне не было страшно находиться с ней в одной комнате в одиночку, так как она была закована цепью, сковывающей руки и ноги между собой. Она не могла развести руки больше чем на расстояние в ладонь длину, а ноги были прикованы к стулу, на котором она сидела.

Освещение было чрезмерно ярким на мой взгляд.

Антесса была как будто ожившая иллюстрацией из какого-то учебника по психическим заболеваниям: глаза больные, воспалённые и дикие, губы, искусанные в кровь, волосы грязные и кое-как заплетены в хвост. Ей дали чистую одежду и местами смыли кровь, но нормальный душ никто не организовал.

На плече была белая повязка, что уже немного пропиталась кровью. Я почувствовала какое-то тёмное удовлетворение при виде этой раны. Никогда не получала радости от стрельбы по разумным, хотя среди моих жертв были работорговцы и бандиты. Но сейчас как никогда была рада иметь лицензию на оружие и право стрелять.

– Что уставилась? – низко зарычала на меня госпожа, щуря глаза и показывая верхние клыки в оскале. – Ты ответишь за то, что посмела стрелять в меня! И все, кто был с тобой тоже. Как вы смели врываться в мой дом, угрожать оружием, а после ещё и не оказать должным образом помощь. – она картинно положила руку на повязку. – У меня будет шрам. – её голос словно крик дикой чайки, резал слух, отчего хотелось поморщиться.

Хотелось вставить ей в рот кляп, но приходилось терпеть.

– Я действовала в соответствии с законами планеты. – мне пришлось проглотить колкости, готовые слететь с