Порочное море - Джордан Стефани Грей

участи быть сожжённой заживо. Камню за моей спиной везет меньше — он мгновенно порывается чёрной гарью и начинает дымиться. В пещере резко пахнет паленой смертью. — Мы не друзья. И никогда ими не были. Ты бросила нас, Зефира. Ты, чёрт возьми, покалечила меня, чтобы просто сбежать, и тебе… тебе хоть капельку не плевать на то, что случилось после твоего ухода? Твой ненаглядный дружок прямо сейчас исходит кровью, а тебе наплевать на его спасение. Вместо этого ты озираешься по сторонам, потому что просто не можешь иначе, верно? Ты спишь и видишь, как бы трусливо сбежать. Ты грёбаная трусиха! — Её грудь тяжело вздымается от душащей её ярости. Трезубец в её руках сияет всё ярче. Я предугадываю следующий взрыв магии за долю секунды до того, как он превратит меня в пепел. — Ну же, спроси меня! Спроси, почему я здесь! Спроси, почему я заключила сделку с этим кошмаром во плоти!

Я смотрю на неё сквозь пелену подступающих слёз.

Она права. Во всём. Абсолютно во всём, что касается меня. Я трусиха, я хочу сбежать, и… богиня, я просто не хочу умирать. Я до ужаса боюсь возвращаться к нему. И я боюсь услышать её ответ.

— Ставрос… — начинаю я.

— Дело не в Ставросе! — шипит она, и хотя её голос ощутимо ломается на этом имени, я знаю, что она говорит правду.

Потому что эти призраки в её глазах… они появились не просто от скорби по погибшему другу. Они появляются, когда твоя собственная душа разрывается на части. Когда сердце раскалывается пополам. От потери настолько сокрушительной, будто ты вместе с этим человеком потеряла саму себя.

И в этот момент я всё понимаю.

Разом. Жестоко. Болезненно. Эта правда перекрывает мне кислород. Я едва слышу собственный голос, когда произношу:

— Эос.

Веспер выпускает Гавриала из рук. Она небрежно отпихивает его в сторону, словно поломанную куклу. Он тут же отползает назад, судорожно хватая ртом воздух и зажимая рану на шее. Хрипя и кашляя, он устремляется к выходу в туннель. Веспер плевать на него. Мне тоже.

— Где Эос? — этот вопрос буквально вырывается из моей груди вместе с новой волной тошноты.

Её здесь нет. Веспер заключила сделку с чародеем, чтобы вернуть меня в клетку, но её сестры здесь нет.

В памяти огненными буквами вспыхивают слова, которые она сказала мне всего несколько дней назад:

«Если с моей сестрой что-нибудь случится, я лично убью тебя, Зефира. Ты меня поняла?»

Веспер смотрит на меня с бешеной яростью. Слёзы сплошным потоком текут по её щекам, капая на камни, пока трезубец дрожит в её руках.

— Она мертва, Зефира. Моя сестра… Эос мертва.

Она мертва. Она мертва. Она мертва.

— Спроси меня, как! — шипит она. — Спроси, как умерла моя сестра! Спроси, по чьей вине!

Но я уже знаю ответ, и этот ответ убивает меня. Разрывает мою душу на лоскуты. Выжигает изнутри. И никакая боль в мире не сможет меня оправдать.

Я — смерть.

Голос Веспер срывается от невыносимого коктейля из ярости, горя и опустошения:

— Ты толкнула меня на мой собственный кинжал, Зефира. Я не могла драться со стражниками. Я была бесполезна! Эос пыталась перевязать мне запястье куском оторванного рукава, пока Ставрос сдерживал тех тварей, что ломились снизу, но это заняло слишком много времени. Он остался один, я была слаба, а Эос… она повредила плечо, пока пролезала через тот узкий воздуховод. Она не хотела говорить нам, но мы со Ставросом всё видели. Он подхватил Эос на руки. Побежал вместе с ней по лестнице вверх, чтобы выбраться наружу, я пыталась не отставать, но из-за раненой ноги шла слишком медленно, а там… там вверху уже ждали другие стражники. Их было слишком много. Ставрос сразу это понял. Он опустил Эос на землю, встал впереди неё, чтобы принять бой, но они просто навалились толпой. А Эос… она оглянулась на меня. Я всё ещё оставалась в тёмном пролёте лестницы. А она была на свету. Она понимала, что у неё нет ни единого шанса, поэтому она… она…

Веспер заходится в таком сильном рыдании, что просто не может закончить фразу. Мне тоже не хватает воздуха, чтобы дышать, но это моя вина. Вся эта грёбаная трагедия — моя вина.

— Она закрыла гробницу. Спрятала тебя в темноте, пока стража хватала её и Ставроса, — тихо заканчиваю я за неё.

— Нет! — Веспер перехватывает трезубец обеими руками, и в меня один за другим летят сгустки чистой, слепящей бронзовой энергии. Снова, снова и снова. Я отчаянно уворачиваюсь от каждого удара: пригибаюсь, спотыкаюсь, кручусь волчком. — Она закрыла гробницу! Спрятала меня в темноте! А потом они зарезали её! Эти твари даже не стали задавать вопросов! Они не собирались брать её в плен! Они схватили Эос за её серебряные волосы и просто перерезали ей горло! Она звала меня, Зефира! Её последним словом было моё имя! Она кричала от ужаса, пока я сидела в этой чёртовой темноте, потому что ты… потому что ты сбежала!

Я судорожно прижимаю ладонь к животу.

Меня сейчас вырвет.

Разумеется, стражники не стали ни в чём разбираться — мы ограбили Храм Мортема спустя всего пару дней после того, как мерроу умыли дворец кровью. Им было абсолютно плевать, что у неё серебряные волосы, а не смертные серые или белые. Они безжалостно убили Эос. Юную Эос с её заливистым смехом, красивыми голубыми глазами и доброй улыбкой. Эос, которая до последнего верила в меня. Эос, которая подкармливала мышей в своей палатке, придумывала имена бабочкам и собирала цветы.

Она мертва.

Веспер дико рычит:

— Единственная причина, по которой я осталась жива, — это то, что Ставрос крикнул им, будто с нами была ещё одна русалка. Он не потерял рассудка, даже когда стоял там, рядом с… с её телом. Он выкрикнул твоё имя стражникам. Отвлёк их на себя, чтобы я могла уйти. — Она смотрит на меня — сквозь меня. — Им следовало выпустить кишки тебе!

— Ты заключила сделку ради сестры, — едва слышно произношу я. — Заключила сделку, чтобы вернуть её к жизни. Верно?

Она даже не моргает:

— Твоя душа в обмен на её. Более чем честный обмен.

Богиня, нет.

— Он не сделает этого, Веспер. Все его сделки — это капканы. Он — лжец. Он… он чудовище.

— Мне плевать! — выплёвывает она. — Эос мертва, а ты… ты заслуживаешь участи в тысячу раз хуже!

Трезубец взрывается очередным пучком магии, но на этот раз я просто не успеваю среагировать. Яркая вспышка