Любовь цвета клубники - Лия Джей

– на бутылку водки. Мать – на другого ребенка. Бабуля – даже бабуля! – оставила меня, погнавшись за призрачной мечтой. Все уходят. Выбирают себя и свои интересы, и в конце концов на своей планете с баобабами ты остаешься один.

– Боишься летать?

Луи сжимает мою руку и заглядывает мне в глаза. Я отрицательно качаю головой, но он не отстает – продолжает следить за мной, и вскоре дрожащие губы выдают меня.

– Что случилось, Ника?

Я сдаюсь и выкладываю ему нашу «радостную» семейную новость.

– Она и не собиралась ставить меня в известность, понимаешь? Если бы я не открыла эту переписку, так ничего бы и не узнала.

– Ну, со временем бы стало заметно, – усмехается Луи, бросая взгляд вниз – на живот.

– С учетом того, как «часто» мы видимся, она могла бы и родить втихую, – закатываю глаза и скрещиваю руки на груди.

Я знаю, что выгляжу глупо. Что дуюсь как обиженная пятиклашка, которой не досталась конфетка на школьной елке.

Но так и есть – мне действительно многого не доставалось за то время, пока мать растила меня. Не воспитывала, а именно растила, как цветок. Я была фиалкой, а она обращалась со мной как с кактусом, который можно поставить на подоконник, а затем забыть о нем на несколько недель. Мне хотелось тепла и доброты, мне хотелось внимания и уютных вечеров, как во всех нормальных семьях. Но я не получала всего этого, и мне пришлось подстроиться под аномальные условия – отрастить иголки и научиться жить без ее любви.

А теперь я вижу, как она ставит на подоконник новую плошку. Конечно! Зачем кому-то кактус, когда есть маленькие милые фиалки?

– Знаешь, если посмотреть на это с другой стороны, твою маму тоже можно понять.

Видимо, мое лицо резко вытягивается, потому что Луи спешит объясниться.

– Она всю жизнь искала свое счастье и наконец нашла человека, с которым ей хорошо. Для нее это своего рода второй шанс…

– Четвертый тогда уж, – усмехаюсь я, вспоминая все ее предыдущие браки.

– Сколько ей? Лет сорок? Больше половины пути пройдено, а ей так и не удалось найти свое место. Создать семью, о которой она мечтала. Представляешь, как это больно?

Я сжимаю челюсть, сдерживая грубости. То есть я для нее не семья? Я первая неудачная попытка, спасибо! Экспериментальный образец, на который можно больше не тратить время!

Но кое-что в словах Луи все-таки трогает меня. На мгновенье я представляю маму одну на планете с баобабами. Она сжимает в руке маленькую садовую лопатку и не знает, что ей делать с огромными деревьями, заполонившими все пространство вокруг. Их кроны тонут в небесах, в бесконечном чернильно-синем море с россыпью холодных звезд. Планета отдаляется, звезд становится все больше. Они с интересом следят за женщиной с лопаткой, вовсе не собираясь ей помогать.

У женщины мои глаза, и в них те же боль и отчаяние, что испытываю я.

– Надеюсь, она будет поливать фиалку, – отстраненно бросаю я и кладу голову на плечо Луи.

4 ноября

В Триест мы добираемся почти в полночь по местному времени. Такси останавливается у белого коттеджа с панорамными окнами. Свет фар лишь на пару секунд выхватывает его из темноты, а затем его очертания снова растворяются в воздухе с запахом моря и сладких цветов. Я замечаю куст олеандра возле калитки. Луи открывает ее и пропускает меня во двор. По краям дорожки горят фонари, словно болотные огоньки, зовущие меня в неизвестность. Я делаю пару неуверенных шагов вперед, посильнее запахивая куртку. Хорошо, что я взяла ее с собой, а не поехала в аэропорт в легких вещах, как планировала изначально.

– Чувствую, платье мне не пригодится. – Я хлопаю рукой по сумке. – Не ожидала, что тут будет так холодно. И где хваленая итальянская жара?

– Да ладно! После вашей снежной Москвы тебе тут и в купальнике нормально будет, – смеется Луи, догоняя меня. – В том белом, с завязочками. Грудь в нем что надо!

– Тебя, случаем, на Маттео не подменили за те пять минут, пока я в аэропорту в туалет бегала, а?

– Все может быть!

Его губы растягиваются в лисьей улыбке. Изловчившись, я треплю его по волосам – стараюсь отвлечься от тревоги, нарастающей в груди. Сейчас я окажусь у него дома. Дома у того самого итальянца, с которым когда-то познакомилась на пирсе… Не устану это повторять, потому что все еще не могу поверить в реальность происходящего.

– Будь как дома!

Мы входим внутрь, и над головой звенит подвеска из ракушек. Я застываю на месте, словно кролик, почувствовавший, что за ним охотятся. Жду, что сейчас из-за угла на меня набросятся родители Луи, но этого не происходит. В доме темно и тихо, только где-то в глубине на ветру шелестят шторы.

– Кстати о Маттео, – шепчу я, снимая куртку. – Они с Мартой уже здесь?

– Думаю, да. – Он забирает куртку и вешает ее на крючок. – Они ведь прилетели раньше.

Мы должны были оказаться в Триесте примерно в одно время, но наш рейс задержали. Пришлось перенести торжественную встречу с родителями Луи на утро. Уже представляю, как неловко я буду себя чувствовать за завтраком с мешками под глазами и растрепанными кудрями. В спешке я не взяла ни спрей для укладки, ни косметичку. Уверена, у идеальной куколки Марты такой проблемы не возникнет, так что по сравнению с ней я буду выглядеть как настоящее чучело. Позор!

– Моя комната на втором этаже. – Луи направляется к лестнице, подсвечивая путь фонариком на телефоне. – Гостевую, скорее всего, заняла Марта, так что…

– Да-да, это единственная причина, по которой я буду спать с тобой. – Я шутливо толкаю его в спину, выбивая из него смешок. – Только смотри, не приставай ко мне!

– Извини, не могу себя контролировать в твоем присутствии.

Я поднимаюсь следом и не вижу лица Луи, но готова поспорить, глаза у него игриво прищурены.

– Тогда спать будешь на коврике, – ворчу я.

– Быстро же ты освоилась! Говоря «будь как дома», я не это имел в виду.

Луи открывает дверь в спальню. Свет, к счастью, не включает, и я мысленно благодарю его за это. Не хочу, чтобы было видно мои щеки, пылающие от стыда. Черт! Я не в том положении, чтобы выдвигать условия. Я в другой стране, под одной крышей с девушкой, у которой увела парня. Без денег, без карт, без четких представлений о завтрашнем дне. Надо же было собрать такое комбо…

Но гнетущие мысли отходят на второй план,