Любовь цвета клубники - Лия Джей

когда мы ложимся в кровать и Луи обнимает меня со спины, уткнувшись носом мне в шею. Он в одних боксерах, на мне тоже только трусики. Узнав, что я не взяла с собой домашнюю одежду, Луи предложил свою футболку, но я отказалась. Мне нравится чувствовать его так близко рядом с собой – кожа к коже. Нравится утопать в тепле его объятий и свежем запахе его парфюма. Нравится слышать шум прибоя вдали.

– Ты не выложила видео с колеса обозрения. Почему? – Его шепот щекочет мою кожу.

Я тяжело вздыхаю.

– Не хотела, чтобы ты подумал, что я с тобой только из-за блога. Я так часто говорю, что людям больше всего интересны отношения, что им нужны сенсации и чужое грязное белье. Побоялась, что ты решишь…

– Что ты используешь меня? – тихонько смеется Луи.

Его вопрос звучит так, будто мои страхи – полнейший бред. Наверное, он и не понимает, что сам их посеял.

– Ну, да… Для очередного видео, как ты сказал.

Луи заметно напрягается.

– Прости меня за эту колкость. Я не хотел грубить. День выдался сложным, но я знаю, это не оправдание. Я весь вечер потом думал об этих словах. Сорвался ни за что. Я понимаю, как для тебя важен блог. Наверное, поэтому подсознательно и выбрал его как болевую точку.

Я разворачиваюсь к нему.

– Так звучит еще хуже. Будто ты специально целился из пистолета мне в сердце.

– Попал? Можешь не отвечать… По глазам видел, что да.

Луи садится в кровати, складывая руки в замок. Я тоже приподнимаюсь и смеряю его тяжелым взглядом. Бледный лунный свет, проникающий в комнату сквозь тонкие шторы, пятнами ложится ему на лицо. Очерчивает острые скулы, целует уголки губ и лучики у глаз.

– Почему тогда сразу не извинился?

– Дурак потому что.

Несколько долгих секунд я смотрю в темноту позади Луи, а потом заливаюсь смехом. Прячу лицо в подушку, чтобы не разбудить остальных.

– Ты чего?

Нависая надо мной, Луи заставляет меня повернуться к себе. Проводит ладонью по щеке, убирая в сторону мои кудряшки. Большой палец замирает на моих приоткрытых губах. Сердце учащает ритм.

– Ничего. Просто я…

Люблю тебя. И давно уже тебя простила.

Я не произношу это, но, видимо, Луи понимает все и без слов. Он обрушивается на меня с поцелуем, я запускаю руку в его непослушные волосы, и на душе становится так легко, будто я парю в облаках. Луи ласкает мои губы, и я поднимаюсь все выше – бегу по Млечному Пути, танцуя со звездами.

Мы меняемся местами. Теперь я придавливаю его к кровати. Хочу было сползти ниже, но Луи обхватывает меня за талию и прижимает к себе. Приходится лечь, положив голову ему на грудь. Тук-тук. Под ребрами у него будто пульсирует звезда, которая вот-вот взорвется.

– Прости… Прости меня, Ника, – шепчет он, обнимая меня так крепко, что я боюсь задохнуться.

– Все в порядке, Луи. В пистолете вместо пуль были карамельки. Тебе повезло, – хихикаю я.

– Значит, теперь ты еще слаще, чем прежде, – мурлычет он.

Я жду очередного порыва страсти, но Луи лишь целует меня в плечо и замирает, зарывшись носом в мои волосы. Я закрываю глаза и через пару минут проваливаюсь в сон.

Сон, где мы с Луи вдвоем живем на крошечной планете. Там нет баобабов, только карамельные деревья, море и кустики клубники на берегу. Мы едим свежие ягоды, плещемся в волнах, смеемся и целуемся. А потом садимся на раскладные деревянные стульчики и любуемся закатом. Как только солнце скрывается за горизонтом, двигаем стулья на пару метров и снова видим багряные облака и белый диск. И так до бесконечности.

Глава 28. Мечта на продажу

Ника

5 ноября

Я просыпаюсь с необъяснимым чувством тревоги. Сердце колотится так, будто вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Бросаю взгляд на Луи. Он мирно сопит на другой стороне кровати. По широкой смуглой спине скользит лунный свет. Не удержавшись, я оставляю едва уловимый поцелуй между его лопаток и осторожно, чтобы не разбудить Луи, встаю с кровати.

На стуле в углу комнаты белеет футболка. Надеваю ее и выхожу из спальни. Веду рукой по стене, пытаясь в темноте проложить себе путь до туалета. Нащупав ручку, собираюсь толкнуть дверь, но тут слышу голоса, доносящиеся из-за стенки. Итальянская речь. Марта с Маттео. Окинув взглядом коридор, понимаю, что туалет я прошла. Передо мной дверь в комнату брата Луи. Вот только что здесь делает Марта среди ночи?

Я прислоняюсь ухом к двери.

– Неужели я тебе настолько противен? – произносит Маттео.

– Еще раз коснешься меня – сломаю тебе руку, – зло шепчет Марта.

Его ответ мне не удается расслышать, но зато потом я вполне отчетливо разбираю несколько грубых слов, брошенных Мартой. За ними следуют звуки борьбы и пара сдавленных вскриков.

– Не дергайся. Тебе же нравится… Вот здесь, да…

Мне не нужно видеть сцену, разворачивающуюся на кровати, чтобы понимать, чем они занимаются. Эти двое вместе? Но почему тогда Марта сопротивляется?

Я прижимаюсь к двери так близко, что, кажется, скоро замок на выдержит и я ввалюсь внутрь. Марта снова шепчет что-то оскорбительное – не понимаю, что именно, но по интонации догадываюсь о смысле.

– Ну и что ты сделаешь? – усмехается Маттео. – Закричишь на весь дом? Я пришла к нему в ночи поговорить о пожаре, а он полез ко мне целоваться? Ты же понимаешь, что придется рассказать историю целиком?

Задерживаю дыхание, боясь пропустить хоть слово. Пожар? С чего это она решила обсудить произошедшее с Маттео в столь… интимной обстановке?

– Так что закрой свой миленький ротик и дай мне завершить начатое. Ты же сама этого хочешь, признайся.

Собравшись с духом, я поворачиваю ручку и захожу в комнату. В тусклом лунном свете различаю два силуэта. Марта лежит на животе с руками, заломанными за спину. Маттео сидит сверху. Одна его ладонь сжимает ее запястья, другая – ворошит простыню между ее ног. Марта извивается, пытаясь освободиться, но Маттео держит крепко.

– Ой… Ошиблась дверью. Не подскажете, где тут туалет?

Отвлекшись, Маттео ослабляет хватку, и Марте удается вырваться. Бросая на меня опасливый взгляд, она вскакивает с кровати.

– Сейчас покажу, – отвечает она спокойно, будто ничего странного только что не произошло.

Марта проскальзывает мимо меня, вмиг оказываясь в коридоре. Мы с Маттео пересекаемся взглядами. Он подносит к губам указательный палец, а затем широко улыбается. В темноте кажется, будто ряд его зубов