Бессердечные мальчики никогда не целуются - С. Дж. Сильвис

Телефон замер между нами, как спасательный круг. Я разрывалась — ненавидела родителей, но… Разве я хотела стать их палачом? Или соучастником, зная, что могла остановить это? Тогда я стану такой же, как они. А если они и научили меня чему — то, так это поступать напротив их примеру.

— Время истекает. Звони.

Я встретилась с ним взглядом, отчаянно желая найти в нём слабость, как он делал со мной все эти недели… Но вместо этого готовилась к бою.

— Нет.

Я развернулась и побежала — с одной надеждой: что он бросится вслед и нарвётся на Тобиаса. Ведь тот тоже в Святой Марии, чтобы следить за мной, не так ли?

Глава 36

Тобиас

Комната сжималась с каждым моим шагом. Я провел руками по волосам, сжал затылок, пытаясь найти выход из этого хаоса. Первым порывом было найти Сайласа и прикончить его, но в голове всплыл образ Слоан, и я заколебался.

Мне дико хотелось броситься за ней, но я знал: это импульс, который лишь усугубит всё. Я мог бы сказать ей правду… но изменило бы это что — то? Она всё равно возненавидела бы меня. Возможно, даже сильнее.

Слоан была сильной. Её сердце — слишком большим. Сейчас ей больно, но она переживёт. Где — то в глубине души она уже слышит шёпот: «Ты заслуживаешь лучшего».

Я сжал дверную ручку, с телефоном Слоан в другой руке, и распахнул дверь. И застыл. Моя сестра выходила из комнаты Исайи, бросила на меня странный взгляд и направилась ко мне. Чёрт.

— Где Слоан?

— В своей комнате, наверное. — Я сунул ей телефон Слоан и прошёл мимо. — С ней всё в порядке, Джем.

— Что значит «всё в порядке»?

Слоан справится. А я?

Телефон дрогнул, пришло сообщение от Тони. Я спускался по лестнице, ноги стали ватными, а в груди была тяжесть, которую нельзя было игнорировать.

Тони: Вот его локация. Он рядом с тобой. Лучше найди свою девчонку. Похоже, он к ней неравнодушен.

Я сунул телефон в карман, уже зная: Сайлас близко. Время кончилось. Я направился в кабинет отца, отбросив все сомнения, и постучал в массивную дверь.

— Войдите.

Дверь скрипнула, когда я толкнул её, и брови отца резко сдвинулись, увидев меня на пороге.

— Тобиас? — в его голосе мелькнуло удивление, что было логично: я избегал его при любой возможности. — Что случилось?

Я глубоко вдохнул, закрыв за собой дверь. Вены на руках пульсировали, ярость и горечь накатывали волной. Голос дрожал, и впервые отец видел настоящего меня, а не ледяную маску, которую я надевал при каждой встрече.

— Мне нужна твоя помощь.

Он медленно опустился в кресло, положив ладони на тёмное дерево стола. Его взгляд, полный тревоги, не отрывался от меня.

— Я здесь. Чем могу помочь?

— Прошлое настигает меня. — Признавать это перед ним было больно. Больнее, чем перед кем — либо ещё. Потому что он не осуждал. Он слушал, и до этого момента я ненавидел его именно за это. Я хотел, чтобы он презирал меня так же, как я презирал себя. Но раз за разом он доказывал, что я ошибаюсь.

А теперь момент истины.

Он увидит, кто я на самом деле. Насколько я сломан — потому что меня воспитывал убийца моей матери.

— Объясни, — тихо потребовал он. — Что я могу сделать?

— Ты знаешь, что я... заканчивал дела перед тем, как приехать сюда?

В этом и была особенность моего отца: казалось бы, добродушный директор Святой Марии знал о моём прошлом, и всё равно хотел помочь.

— Да. Убирал тех, кто знал о тебе и о том, что ты сделал.

— Не все были устранены. Один объявился.

— Хорошо, значит...

Я резко поднял руку, начав шагать взад — вперёд.

— Я не закончил.

— Это как — то связано со Слоан?

Я замер, резко повернув голову к нему. Он пожал плечами:

— Твоя сестра сказала мне, что её преследуют. Я проверял камеры, те несколько, что мне разрешили установить. Ничего не нашёл. Так что продолжай.

Я заколебался. Произнести это вслух... Чёрт, это было ужасно.

— Родители Слоан заказали убийство своих близких друзей.

Тишина.

— Либо из — за политики, либо просто чтобы спасти свою шкуру. Не знаю. Неважно. Но они отправили Слоан сюда, потому что она хотела пойти в полицию.

Я сжал кулаки.

— Они пригрозили, что убьют её лучшую подругу, Уиллоу — дочь той пары — если она проговорится.

— Так что ради их грязного секрета...

–...её имя изменили, запретили контактировать с Уиллоу и заперли здесь.

— И теперь её преследуют из — за этого? — Отец наклонился вперед. — Кто? Та самая подруга?

Мои слова вырывались, как осколки стекла, и каждый рвал мне горло.

— Это сделал я.

Тишина.

— Я убил их.

Я рухнул в кресло перед его столом, вцепившись в собственные плечи так, будто пытался удержать себя от падения.

— Господи... Что?

— Это был я.

Признание вышло, словно на исповеди — той самой, куда Ричард таскал меня и Джемму в детстве, чтобы каяться в своих грехах. Мы тогда бегали по проходам церкви, слишком маленькие, чтобы понять, во что превратится наша жизнь с ним.

— Они наняли меня через Ричарда.

Голос превратился в хрип.

— Одно из первых моих дел. Должны были быть три цели. Но там оказалось двое. Ричард ждал снаружи, чтобы убедиться, что я не струшу. Я помню крик. Это была она. Слоан. Она кричала, когда я уходил.

Я не стал говорить, как блевал в кустах по дороге к машине. Как её голос преследовал меня ночами. Как я был благодарен, что не обернулся, потому что если бы она увидела моё лицо тогда...

Я никогда не узнал бы, каково это — чувствовать, как сердце спотыкается при виде неё.

Отец замер, его пальцы впились в стол.

— Она знает?

— Нет.

Она нашла список в моём шкафу. Тот самый, с именами тех, кто ещё на свободе. Она думает, что её родители наняли меня следить за ней — и именно поэтому я согласился приехать в Святую Марию. Я не стал её поправлять. Она выбежала из моей комнаты, и, полагаю, сейчас они с Джеммой планируют мою смерть.

В дверь постучали. Я резко вскочил. Отец обошёл стол и открыл: на пороге стояла Джемма, сверля меня взглядом.

— Её нет в нашей комнате. Нет в библиотеке. Кейд и Джорни тоже не могут её найти!

Она шлёпнула меня по груди, но я даже не почувствовал.

— Что ты