Бессердечные мальчики никогда не целуются - С. Дж. Сильвис

В воздухе вокруг нас повисло леденящее душу ощущение.

— Мёртвыми.

Прижавшись спиной к шершавой коре дерева, я затаила дыхание, когда Сайлас шагнул ближе.

— Я подделал свидетельство о рождении и документы, когда узнал, что ты учишься здесь. Другого способа выманить твоих родителей не было. Ты была ключом. Хотя поиски заняли время... в конце концов я тебя нашёл.

Он пожал плечами, в его взгляде, скользящем по деревьям напротив, мелькнуло что — то вроде сожаления.

— И что ты собираешься с ними сделать, если представится шанс? — Верёвка впивалась в запястья, я разжала пальцы, скривилась от боли и снова сжала кулаки.

Он бросил на меня косой взгляд:

— Сначала выясню, действует ли ещё заказ на меня. Очевидно. А потом... — Он придвинулся вплотную, и я отклонилась, стараясь увеличить расстояние между нами. — Я убью их.

Какой был его конечный план? Что мне делать? Попытаться образумить его, надеясь, что до рассвета он одумается и поймёт — со мной нужно что — то решить, пока меня не начали искать? Или сдаться и позвонить родителям?

В мыслях мелькнуло лицо Уиллоу. Сомневаюсь, что он причинит ей вред — они же родственники. Но... разве он не способен на это, чтобы сломать меня? Тактика хорошая, и ясно, что он любит играть на моих слабостях.

— Хочешь посмотреть? — Губы Сайласа искривились, а в голове, будто выстрелы, проносились тревожные мысли. Когда его палец скользнул по моей щеке, я едва не ударила его коленом в пах — но внезапно из леса донёсся звук, и мы оба замерли.

— Твой угрюмый «парень» решил навестить нас?

Я не стала поправлять, что Тобиас никогда не был моим парнем. Вместо этого прислушалась к шороху шагов — и молилась, что это он пришёл меня спасать. Последнее, чего я хотела, — быть беспомощной дамой в беде, но вот мы здесь.

— Слово «парень» слишком мелко для того, что Слоан значит для меня.

Тлеющая надежда вспыхнула так ярко, что казалось — её жар прожжёт верёвки на моих запястьях.

Тобиас появился, словно рыцарь в сияющих доспехах, хотя сам когда — то клялся, что никогда им не станет. А я бы поспорила.

Высокий, темноволосый, смертельно красивый — с прямыми плечами и спокойным лицом — он вышел на открытую поляну между соснами. Я обмякла от облегчения, хоть и вспомнила, как всего несколько часов назад чувствовала себя преданной из — за его лжи. Но сейчас это не имело значения.

— Ну разве не прелестно? — Сайлас язвительно протянул, блокируя меня от взгляда Тобиаса. Если Тобиас смещался вправо, Сайлас зеркалил его движение. Влево — он повторял.

Наконец мне удалось поймать взгляд Тобиаса поверх головы Сайласа. Даже с расстояния в несколько ярдов было видно, как смертельная холодность исказила его черты. Судорожно сжатая челюсть выдавала ярость.

— Развяжи её.

Сайлас оглянулся на меня и подмигнул:

— Не раньше, чем она позвонит родителям. У меня с ними свои счёты. Она, знаешь ли, очень упрямая. — Он большим пальцем указал на меня через плечо.

Тобиас покачал головой:

— Они не приедут. Я уже звонил им.

Он... что?

Тобиас сделал ещё шаг вперёд, его чёрные ботинки с хрустом ломали сухую траву и ветки.

— После того как я объяснил, кто охотится за их дочерью, я велел им приехать и разгрести свои же последствия. — Его голос стал тише, но я напрягла слух. — Они сказали «нет». Велели разбираться мне.

Мои родители... отказались? Почему это ранило меня так сильно?

Голова бессильно опустилась. Горечь разочарования подкатила к горлу, сдавила, пока голоса Тобиаса и Сайласа не вернули меня в реальность.

— Вот как? И с чего бы это мне доверять тебе? Они тебя даже не знают! — Сайлас рассмеялся.

— Они его знают... — прошептала я, вновь ощутив ту самую колющую боль предательства.

— Ах, да... Ты же не в курсе. — Сайлас находился всего в паре шагов от меня, пока Тобиас продолжал приближаться. Или, возможно, он шёл ко мне. — Слоан права. Её родители меня знают, но не по той причине, о которой она думает.

— Что это значит? — вырвалось у меня, и я будто забыла о присутствии Сайласа, пока он снова не заговорил.

— Да, мне тоже не помешало бы это узнать.

— Охоться на меня, Сайлас. Это я сделал это. Я нажал на курок той ночью.

Всё моё тело онемело. Не будь верёвок, удерживающих меня, я рухнула бы на землю. Я закрыла глаза, и сознание перенеслось на пять лет назад. Я снова чувствовала, как скользят подошвы по кровавому полу, когда бросилась вслед за убийцей. Чёрный капюшон, натянутый на голову... Он просто вышел из комнаты, будто ничего не произошло.

— Это... был ты? — Слёзы катились по щекам, а губы дрожали, когда я пыталась скрыть эмоции.

Тобиас отвел взгляд, но я успела заметить: его лицо исказило такое явное, такое физически ощутимое раскаяние, что у меня помутилось в глазах.

Его голос становился всё опаснее, чем дольше он стоял перед Сайласом. Спина впивалась в кору дерева, но я больше не чувствовала ни царапин, ни жжения верёвок на запястьях.

— Это был я, Сайлас. Я убил Бена и Эми. И это я позволил тебе сбежать. Ты действительно мастер прятаться.

Кулаки Сайласа сжались, но Тобиас продолжал двигаться к нему. Будь у Сайласа хоть пистолет, нацеленный в лоб — сомневаюсь, что это остановило бы Тобиаса.

— Когда я звонил родителям Слоан, знаешь, что они имели в виду под словом «разберись»?

Ещё шаг, и я вскрикнула, когда Тобиас резко бросился вперёд, схватил Сайласа за горло и без малейших усилий швырнул его на землю. Облако пыли поднялось вокруг них, а Сайлас царапал руку Тобиаса, словно загнанный зверь, впервые вырвавшийся из клетки.

Веревки на моих запястьях ослабли. Я пошатнулась вперёд и обернулась — за мной стоял Шайнер, его тёмный взгляд был прикован к Сайласу с таким выражением, будто он готов был прикончить его на месте.

— Ты в порядке? — спросил он, наблюдая, как Сайлас бьётся под весом Тобиаса. — Пошли.

— Нет! — я вырвала руку из захвата Шайнера и шагнула ближе к Тобиасу и Сайласу. Паника сдавила горло, в глазах помутнело, но я пыталась разглядеть того, с кем чувствовала себя в безопасности, — даже сейчас, когда он выбивал дыхание из другого, как делал это уже столько раз.

— Тобиас!

— Ты понимаешь, кто я? — его голос прозвучал ледяным шёпотом. — Ты осознаёшь, что меня учили убивать и