Рассвет боли - Кэтрин Диан

— Как ты думаешь, сегодня вечером что-нибудь случится? В Резиденции?

— Учитывая присутствие Тиши и охраны Амарады, трудно представить, чтобы изолированная группа вроде Братства, которая не состоит из воинов, попыталась что-то предпринять, но я не знаю.

Мира оценила, что Кир сказал ей правду. Она знала, что ему всё ещё было тяжело делить с ней какое-либо бремя. В глубине души он по-прежнему хотел держать её в стороне от своей работы. Но, несмотря на то, что для Миры не было места в оперативной работе Тиши, они были и её семьёй тоже. Кир понимал это.

— Ты действительно считаешь хорошей идеей, чтобы Рис был там? — спросила Мира.

— Нет, — признался Кир, — но если только я снова не усыплю его, он будет там. Я бы предпочёл, чтобы он был там с Тишью, где я смогу наблюдать за ним, а не отдельно от нас, потому что он пробрался в одиночку.

Мира услышала самобичевание в его голосе и сказала ему:

— Ты должен перестать корить себя за это.

Когда грудь Кира сильно расширилась, Мира успокаивающе положила на неё руку.

— О, любовь моя, — сказала она, — всё в порядке.

Кир хотел помочь Рису и чувствовал, что причинил ему боль. Мира понимала это даже слишком хорошо. Её попытка поговорить с Рисом после его неудачной ночи не увенчалась успехом, и с тех пор он избегал её. Она попробует ещё раз, когда всё уляжется. Вызывать у него дискомфорт никак не поможет делу, особенно сейчас, когда он застрял здесь, в аббатстве.

— Он на кухне? — спросила Мира.

— Да. Клэр готовит вафли, и они обмениваются шутками про Шрека, — Мира услышала улыбку в голосе Кира, когда он добавил: — Рис продолжает спрашивать её, что она делает, чтобы она могла своим ослиным голосом ответить: «Я пеку вафли».

Мира рассмеялась.

— Мне нравится, когда Клэр изображает голос ослика.

— Хочешь пойти туда? Пенни, слава Богу, тоже там, иначе я не знаю, как бы мы прокормили девятерых разом.

Пенни, которая работала в аббатстве несколько вечеров в неделю, была, попросту говоря, их домашней спасительницей.

— Давай дадим им ещё несколько минут, — сказала Мира. — Если Рису комфортно, я хочу оставить его в покое, чтобы он мог поесть. Если я появлюсь, он, вероятно, исчезнет.

Рука Кира, обхватившая её за рёбра, слегка сжалась.

— В этом нет ничего личного. Он любит тебя, Мира. Он просто не готов справиться со всем тем дерьмом, через которое ему приходится проходить.

— Я знаю это. И ему нужен не один экстренный разговор; это не поможет. То, что с ним случилось, Кир… У меня есть лишь несколько фактов, но их достаточно, чтобы понять, что ему потребуется много, очень много времени, чтобы смириться с этим. Это серьёзно.

— Я знаю, — тихо ответил Кир.

— Ему никто не помогал.

— У него не было обращений к психологу, — подчеркнул Кир, — но у него была некоторая помощь.

Мира перевела дыхание и заставила себя отвлечься от своей профессиональной точки зрения.

— Это правда. Его Герцогиня. Возможно, другие. Ты. Остальная Тишь. Вэс. Сначала я беспокоилась, что он вступает в отношения в такое время, но, похоже, всё идёт хорошо. Они образуют связь, не так ли?

— Да, и как бы я ни был счастлив за Риса… — тон Кира изменился, стал резким. — Ай, не бери в голову.

— Ой, вот не начинай этого. Что ты собирался сказать?

Кир вздохнул.

— Просто… Вэс — мужчина определённого склада. Оберегающий. В целом это хорошо. Но Вэс только что узнал, что его супруг подвергся насилию — неоднократному, ужасному насилию — и он только что узнал, кто это сделал.

Мира поняла, что это ещё не всё.

— К чему ты клонишь?

— Я попросил Луку немного покопаться, прежде чем завербовать Вэса. У него есть прошлое. Агрессивное, и на мой взгляд, вполне оправданное, но это факт. И он подозрительно молчалив по поводу отчима Риса.

— Ты думаешь, он пойдёт за ним?

— Я могу это гарантировать, — мрачно сказал Кир.

Глава 35

Лука спрятался в тени на краю бального зала Амарады. По крайней мере, он предполагал, что именно этим когда-то было данное грандиозное помещение с паркетным полом, фресками на стенах, люстрами и огромными зеркалами в серебряных рамах, отражающими акробатическое представление.

Воздушные шелка, трапеции, цепи и бандажи опутывали пространство, как разобранная паутина. Танцоры раскачивались, переворачивались и вертелись в воздухе, их выступление продолжалось среди двора и над ним. Шампанское лилось рекой из бутылок, кровь струилась из вен, и всё это сопровождалось смехом.

Одетые в тактическую чёрную форму, разрозненные участники Тиши резко контрастировали с богато (хотя и скудно) одетыми гостями. Однако одежда и оружие команды не мешали людям заигрывать с ними. Если бы у Луки не было задания, ему было бы трудно не крутиться вокруг Талии, которая привлекала всеобщее внимание в своём кожаном комбинезоне. Чёрт возьми, она привлекала его внимание в своём кожаном комбинезоне.

С другой стороны, когда она не привлекала его внимания?

Но он должен был оставаться сосредоточенным на своём задании.

Обычно это Рис носился по всему помещению, но часа три назад он припарковал свою задницу в углу и с тех пор почти не двигался. Он был настороже — наблюдал, работал — но ему явно хотелось, чтобы у него за спиной была стена.

Это Вэс не мог стоять спокойно на одном месте.

Вэс продолжал следить за Рисом, проводя с ним минут по десять или около того, иногда разговаривая с ним, иногда просто стоя рядом. Затем он снова начинал бродить не только по бальному залу, но и по соседним комнатам, где было полно народу.

Даже если бы Кир не поручил Луке следить за ним, он бы понял, что делает Вэс. Честно говоря, Лука тоже этого хотел. Вероятно, вся Тишь хотела.

Единственным, кто, скорее всего, знал какие-либо подробности, был Вэс, но Лука знал Риса много лет. Никто без причины так не нервничал из-за прикосновений или из-за того, что за ним стояли люди. Были и другие признаки, на которые легко не обращать внимания в период между срывами Риса, потому что он был полон жизни. Но эти срывы случались. И все эти признаки тоже были.

И теперь у всего этого появилось название.

Когда Вэс в очередной раз покинул бальный зал, Лука проскользнул вдоль стены к двери. Вэс, как обычно, прошёл через бильярдную, где элегантный мужчина смешивал напитки за стойкой, бильярдные шары с треском ударялись друг о друга, а игроки бросали карты на столы, сверкающие бриллиантами вместо пластиковых фишек.