Клянусь ненавидеть - Саша Кей

В глубине души я чувствую, что ничего плохо мне Вик не сделает. Не вообще, я не очень заблуждаюсь на его счет, а в конкретный момент. Он же пришел мне на помощь, несмотря на то, что мы едва знакомы, и вообще у нас контры. Но я также понимаю, что Архипов псих, и что ему шарахнет в голову неизвестно.

В общем, сейчас угрозы никакой, но инстинкты и позабытый детский азарт заставляют меня устраивать эти догонялки. Может, мозг так снимает стресс, для него сегодня слишком много выходов из зоны комфорта.

Наверное, поэтому мой побег из кухни такой идиотский и неубедительный.

И все бы ничего, но тут вдруг гаснет свет. Я бы и это пережила, но одновременно с обрушившейся темнотой наваливается паника, когда я чувствую на себе чужие руки, сковывающие меня стальными обручами. Сразу же становится тяжело дышать.

– Вик! Вик! – зову я.

Ведь знаю, что это он, но мне нужно услышать его голос.

– Я тут, чего орешь? – шипит он мне в макушку.

Сердце, пустившееся в скоростной забег, не спешит замедляться. Оно так колотится, что мне кажется, будто я сама превращаюсь в оглушительный пульс.

– Ничего, – я глушу голос, я не планировала кричать, просто из-за шума крови в ушах себя не слышала. – Темно стало, и я испугалась…

Только я перевожу дыхание, как мои ноги отрываются от пола. Я разом вспоминаю, как тот урод тащил меня к кровати. Но это же Вик! С ним на кровати не страшно!

– Куда ты меня тащишь? – у меня все равно выходит придушенно.

– На исправительные работы, – ответ в стиле Архипова.

Слава богу, он не наваливается сверху, а оказывается подо мной.

Правда, вырваться у меня все равно шансов мало.

Его руки крепко обхватывают меня и, более того, абсолютно беспрепятственно проникают под толстовку. Я, конечно, требую свободы, но горячие губы, прижавшиеся к венке на шее, и пальцы, нагло захватившие в плен сосок, неожиданно для меня запускают мой пульс совсем в другом ритме.

Это не совсем возбуждение, мой организм говорит: «Нам это, как бы, не надо».

И я вцепляюсь в штаны.

Архипов игнорирует не только вербальный протест, но и мои действия.

А вот когда его рука добирается до трусиков, моя температура делает скачок сразу на пару градусов.

В общем-то, можно было бы позволить Вику еще раз. Все равно беречь мне уже нечего, а он сегодня хоть долбанутый, но герой. Ну и, если не врать себе, то кое-что мне очень даже нравится в его исполнении. Сегодня я жертва и могу позволить себе еще один идиотский поступок.

Но тело еще помнит резкую боль, и оно не в ладу с желаниями.

– Если ты не перестанешь так тереться об мой член, то ничего обещать не могу, – хрипло предупреждает Вик, и я улавливаю в этих словах только то, что хочу.

Он пока собирается сдерживаться.

Тогда каким образом Архипов собирается мне показывать, кто тут главный?

Я даю задний ход, предлагаю ему признать вожаком прайда сразу, но…

– Поздно.

И то, как он прикусывает мне мочку, как дышит в ухо, как стискивает грудь, говорит о том, что реально поздно.

Потому что мое тело все равно отзывается.

Вик несет какую-то ахинею про правила и игры, а я не слушаю, потому что его рука уже под тканью трусиков.

– Перестань!

Это слишком стыдно – так легко поддаться на эти порочные ласки.

Стыдно, но тяжесть внизу живота нарастает, когда горячая ладонь нахально располагается в промежности, и никакие препятствия ей не мешают.

Подлый Архипов – мастер каверзных вопросов.

– Хочешь соврать, что тебе не нравится?

– Нет! Да! – я не сразу соображаю, что пристойного и нужного мне ответа не существует. – Вик!

Подушечка пальца массирующим движением проникает между складочек, скользит вверх-вниз в поисках самой чувствительной точки. Киска начинает сладко сжиматься в такт бесстыдным манипуляциям.

– Правила будут следующие…

Господи, какие правила? О чем он?

Я пропускаю мимо ушей все.

Архипов словно чувствует, где надавить, чтобы протесты затухли, где погладить, чтобы я задышала еще чаще.

Узел из раскаленных нитей затягивается все туже. Вик, что-то там требует от меня, а я сжимаю пальцы на его предплечьях все крепче. Верчу бедрами, стараясь, подставить то самое уверенным умелым движениям, но Вик словно издевается. Стоит дернуться сладенькой струнке внутри меня, как он меняет направление или силу нажима, и ласка снова превращается в мучительную пытку.

– Ну, Вик, Вик… – бормочу я.

– Черт, Тая, ты издеваешься? – сипит он мне в ухо.

Я не понимаю, чего он от меня хочет.

Наконец, разбираю его слова:

– Давай, скажи, что будешь меня слушаться.

– М…

– Лисицына, я так могу долго, – угрожает Архипов, хотя, по голосу, он, как и я, на грани.

– Буду, – бездумно обещаю я, не особо вникая в требования.

Я рассчитываю, что вот сейчас Вик перестанет меня мучить и сделает, как умеет, хорошо. У меня уже голова кружится от этих перепадов.

Но Архипову опять мало.

Только на этот раз он поступает коварнее.

Вик что-то требует от меня хриплым шепотом, не прекращая толкать меня ввысь. Повинуясь его пальцам, покрытым моей смазкой, я взбираюсь под самое небо.

– Вот так. Плохая девочка. Ну? Да или нет? – и палец замирает, когда я уже почти на пике. Накал не ослабевает. Я обиженно сама трусь о грубоватую подушечку, но это не то.

– Блядь, Тая! Да или нет?

– Вик…

– Или я заставлю тебя саму заканчивать.

– Вик…

– Да или нет.

Господи, ну что опять?

– Да.

–Ты сама это сказала.

Предвкушение в его голосе почти заставило меня насторожиться, но в этот момент Архипов выполняет свою часть этой непонятной и бесстыжей сделки. Он больше не делает пауз. Вик перестает кружить вокруг да около и усиливает натиск на набухший клитор. Напряжение сразу вырастает до крайних пределов, и мне кажется, что я не выдержу этой сладости.

И только когда происходит неизбежная разрядка, превращающая мое тело в голую энергию взрыва, а мою мозг, в затопленный светом дивный мир, я превращаюсь в сосуд, заполненный негой.

Драгоценные секунды эйфории. Я даже забываю про Архипова. Буквально растекаюсь по его напряженному телу.

И вот в мое сознание наконец вползает реальность: